Первое дело таксы

Циллат Антье

– Поль! Фу! Что это такое?! – сердито крикнул мой почти-бывший-хозяин.

Я посмотрел на него невинными глазами и повернулся к этой семейке задом. Конечно, за этим должны были последовать крики и обвинения. Ещё бы – ведь я такой кусачий и неуравновешенный. Разве дети могут играть с такой собакой!

Но вместо этого за моей спиной раздался смех Фипса:

– Мама, папа! Он мне нравится, он весёлый! Я хочу! Давайте купим этого щенка!

– Фипс, но ведь он только что тебя укусил, – удивилась мать.

Но Фипс лишь великодушно отмахнулся:

– Совсем не больно,

к тому же я хорошо его понимаю: мы говорили о нём с насмешкой.

– Что ж, – задумчиво сказал отец. – Мне он тоже нравится. В нём что-то есть. Чувствуется характер настоящей таксы. А ты как думаешь, Билле? Ведь это вы с Фипсом просили купить вам собаку. Значит, он должен нравиться вам обоим.

– По-моему, он очень милый, и я хочу, чтобы он жил у нас, – ответила Билле. Кажется, она действительно этого хочет.

Прощание с моим старым домом, мамой, братом, сестрой и моими бывшими хозяевами было коротким и спокойным. Слегка потёрлись носами, разок потрепали по голове – и вот я уже сижу на заднем сиденье автомобиля между Билле и Фипсом.

Я разрывался: просто не знал, что и думать. Вообще-то мне хотелось считать их противными и глупыми. Но Билле так классно почёсывала меня, а Фипс рассказывал ужасно комичные истории, прямо одну за другой – короче, в машине у семьи Швенке было весело и уютно.

– Давайте сразу поедем в зоомагазин и купим для Поля корзинку, ошейник с поводком и корм, – предложила Дора Швенке.

– Надо было вам с ребятами заранее всё купить, – проворчал Торстен Швенке.

Дора лишь покачала головой:

– Торстен, позволь тебе напомнить, что сегодня мы не планировали возвращаться домой с собакой.

– Верно, – признал он. – Всё получилось довольно спонтанно.

Дора повернулась к нам.

– Торстен, я гляжу на эту троицу и понимаю, что наше спонтанное решение оказалось удачным. По-моему, Поль прекрасно нам подходит.

– Пауль! – поправил её Фипс.

– Пауль? Почему?

Фипс прищурил правый глаз и задумчиво посмотрел на меня.

– Мне кажется, что Поль выглядит скорее как Пауль. К тому же «Пауль» звучит круче. А ты как думаешь, Билле?

– Хм… – хмыкнула Билле и, как и её брат, посмотрела на меня, хотя и не прищурившись. – У нас в секции настольного тенниса есть один Поль, ужасно тупой. Поэтому ладно – пускай Поль будет Паулем.

Э-э… алло? А меня кто-нибудь спросил? Я имею право сказать хоть словечко? До этого мне нравилось моё имя – Поль фон Таксенвальд. А Пауль фон Таксенвальд мне кажется скорее… в общем, надо ещё привыкнуть.

– Как ты считаешь, Пауль? – наконец-то спросила меня Билле, одарив сладчайшим взглядом. – Ты согласен, что теперь мы будем звать тебя Пауль?

Ах, как она смотрит на меня! Прямо-таки лучшее собачье лакомство, а не взгляд. Сердце плавится. И мне ничего не оставалось, как тихонько гавкнуть.

– Вы слышали?! – восхитилась Билле. –

Он понял меня и считает классным, что теперь его зовут Пауль.

Дора и Торстен Швенке улыбнулись.

– Я ведь говорил вам, что Пауль очень непростой. Этот пёсик нас ещё удивит.

Тут все четверо засмеялись, и я тихонько гавкнул вместе с ними. Что ж, возможно, мне будет не так уж плохо в моей новой семье. Кажется, они отлично ладят между собой.

ГАВ! ГАВ!

Глава 4

Кот-монстр

Наконец машина остановилась перед большим домом на улице, где было много таких же больших домов. Билле взяла меня на руки. Я страшно устал, у меня слипались глаза. Ничего удивительного – ведь мы почти два часа провели на зоорынке. Я перемерил штук двадцать ошейников и испробовал не меньше пяти разных лежаков и корзинок. А что уж говорить про полки с кормами – клянусь сахарной косточкой, такого я никогда ещё не видел. Хотя, согласен, я вообще пока ещё мало что видел в своей жизни. Не считая дома моих бывших хозяев, сада и, конечно, комнаты для собак.

– Ну что, Пауль, ты совсем без сил, да? – ласково поинтересовалась Билле.

Мы остановились перед тёмно-зелёной деревянной дверью со стеклом в белой раме. Фипс торопил маму, чтобы она поскорее открыла дверь. Торстен в это время загонял автомобиль в подземный гараж.

– Ма, я больше не могу тащить этот мешок! – стонал Фипс. – Я не знал, что собачий корм может быть таким тяжёлым.

– Фипс, если ты покупаешь упаковку весом десять кило, то она и весит десять кило, – усмехнулась Дора.

– Ну вот, ты опять тычешь мне в глаза, что я плохо считаю, – пожаловался Фипс.

Но Дора лишь весело рассмеялась и взъерошила и без того лохматые рыжие волосы сына.

– Милый мой, арифметика тут ни при чём. Ты посмотри, что написано на мешке.

– Читаю я тоже не очень хорошо, – буркнул Фипс.

– Мама, пожалуйста, открой наконец дверь. Паулю надо поспать в его корзинке. Он уже устал, – сказала Билле.

Дора шлёпнула себя ладонью по лбу.

– Ах, чёрт возьми, ведь она лежит в багажнике. Будем надеяться, что папа не забудет её вытащить.

– Если он забудет, тогда я уложу Пауля на диван в моей комнате, – великодушно заявила Билле.

– Нет, Билле, мы так не договаривались, – тут же возмутился Фипс. – Ведь мы решили, что Пауль будет спать в гостиной, а не в чьей-то комнате. Иначе получится ужасно несправедливо.

– Я не против. Но для этого ему ещё надо устроиться в гостиной, – возразила Билле немного язвительно.

Я так устал, что почти не слушал их препирательства. А уж где мне спать – в корзинке, лежаке или на диване, – меня не волновало: я был согласен на все варианты.