Первые испытания
Шрифт:
Каллик проснулась от странной тишины. Слабый свет просачивался сквозь снежные стены, бросая голубые и розовые тени на спящих брата и мать.
Сначала Каллик подумала, что ей в уши забился снег и даже как следует потрясла головой, но тут Ниса заворчала во сне, и маленькая медведица догадалась, что тишина наступила оттого, что бушевавший снаружи буран наконец утих.
— Эй, сопя, — сказала она, тычась носом в нос брата. — Вставай! Буран прошел.
Таккик сонно
— Просыпайся, толстый ленивый тюлень! — проурчала она, отсмеявшись. — Пошли поиграем снаружи.
— Пошли! — вскочил Таккик.
— Кто это разрешил вам выходить? — строго спросила мать, не открывая глаз.
Каллик так и подпрыгнула от неожиданности. Она была уверена, что мать еще спит, и надеялась потихоньку выбраться из берлоги.
— Мы недалеко, — пообещала она. — Мы будем около берлоги! Ну, пожалуйста, мамочка!
Ниса вздохнула, и шерсть у нее на спине всколыхнулась, будто по ней пробежал ветерок.
— Лучше пойдем все вместе, — решила она и, поднявшись на тяжелые лапы, осторожно развернулась в тесной берлоге, отодвинув обоих малышей в сторону. Опасливо принюхиваясь, медведица побрела по узкому туннелю, сметая боками нанесенный за несколько ночей снег.
Каллик посмотрела на напряженные задние лапы матери и поняла, что та не на шутку чем-то обеспокоена.
— Не понимаю, почему она так осторожничает? — шепотом пожаловалась она брату. — Ведь мы, белые медведи, самые огромные и самые страшные звери на льду! Кто может на нас напасть?
— Еще более крупный и еще более страшный белый медведь, тюленеголовая! — снисходительно ответил брат. — Ты никогда не замечала, какая ты маленькая и жалкая?
— Может быть, ростом я меньше тебя, — мгновенно ощетинилась Каллик, — зато я свирепее!
— Давай проверим! — обрадовался Таккик, когда мать наконец выбралась наружу. Он бросился за ней, кубарем скатился по покатому туннелю и плюхнулся в сугроб.
Каллик помчалась следом. Холодный комок снега плюхнулся ей на нос, когда, подбежав к выходу, она высунула любопытный нос наружу.
Ноздри приятно защекотал холодный свежий воздух, пахнущий рыбой, льдом и далекими тучами. Остатки сна будто лапой сняло, и Каллик мигом повеселела. Ее настоящее место было здесь, во льдах, а не в тесноте темной берлоги. Она весело сбросила на Таккика груду снега, а тот с воплем отпрыгнул в сторону.
Вскоре они уже гонялись друг за другом вокруг берлоги, а потом Каллик нырнула в глубокий снег и принялась быстро расшвыривать его своими длинными когтями, полной грудью вдыхая искристую прохладу.
Ниса уселась рядом с детьми, то и дело оглядываясь по сторонам и настороженно принюхиваясь.
— Сейчас я тебя достану! —
С этими словами он пополз вперед, молотя лапами по снегу.
Каллик хотела отпрыгнуть, но Таккик оказался быстрее. Он плюхнулся на нее сверху, и вскоре они уже катались по снегу, визжа и рыча от удовольствия, пока Каллик, наконец, не вырвалась на свободу.
— Ага! — торжествующе крикнула она.
— Рррр! — зарычал брат. — Теперь морж по-настоящему рассердился! — И он принялся обеими лапами расшвыривать снег, мгновенно запорошив сидевшую рядом мать.
— Осторожнее! — недовольно проворчала та и, схватив Таккика огромной лапой, вытолкала его на землю. — Хватит барахтаться в снегу. Пора отправляться на поиски еды.
— Ура, ура! — завопила Каллик, кувыркаясь вокруг материнских лап. Они ничего не ели с самого начала бурана, а это было целых два рассвета тому назад, поэтому урчание в животе у Каллик успешно заглушало рычание огромного свирепого моржа.
Они двинулись по льду. Солнце скрылось за обрывками серых туч, которые на глазах становились все толще и тяжелее, а потом превратились в клубы серого тумана, мгновенно проглотившего окрестности.
Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под медвежьими лапами. Однажды с высоты донесся пронзительный птичий крик, и Каллик с любопытством подняла голову, но не увидела ничего, кроме клубящегося тумана.
— Почему такие тучи? — пожаловался Таккик, остановившись, чтобы потереть лапой глаза.
— Это хорошо, малыш, — проурчала Ниса, обнюхивая лед. — Туман скрывает охотников, и наша дичь не увидит, как мы к ней подбираемся.
— Но я хочу видеть, куда иду! — заупрямился Таккик. — Я не люблю ходить в тумане. Сыро, скучно и ничего не видно!
— А мне нравится туман, — возразила Каллик, с жадностью вдыхая густой влажный воздух.
— Если хочешь, я повезу тебя на спине, — предложила сыну Ниса, подталкивая его мордой. Таккик с радостью вскарабкался на мать, вцепившись когтями в ее густой белый мех. Потом он растянулся на широкой материнской спине и, торжествующе поглядывая на сестру, продолжил путь верхом.
Каллик любила такую погоду. Ей нравилось вынюхивать резкий холод льда под плотной и сырой завесой тумана. Нравилось, когда едва заметное дыхание океана приносило с собой запахи рыбы, соли и далекого песка, напоминая о том, что лежит под толщей льда. Она посмотрела на мать и увидела, что та тоже задрала нос и принюхивается. Каллик знала, что мать тщательно пропускает сквозь себя запахи, выискивая след, который приведет их к пище.
— Нюхайте! — велела детям Ниса. — Попытайтесь найти что-нибудь, кроме запаха льда и снега.