Первый
Шрифт:
К обеду лорд Хафельд всё же припозднился, и долго извинялся по сему поводу. Вид его был задумчивый и немного отрешённый. Молчание воцарилось в зале, а под конец хозяин и вовсе стал хмурым, словно грозовая туча. Так выглядел отец, выходя из кабинета, после принятия тяжёлого решения.
— Милорд, простите меня за откровенную прямоту, но вас так расстроило письмо? — Илла позволила себе небольшую дерзость.
— Что? — Не сразу услышал он вопрос. — Прошу прощения, я отвлёкся.
— Вас расстроили известия, что я вам принесла?
— Не то чтобы расстроили, но уж точно, не обрадовали. — Признался граф. — Прошу меня простить, миледи, мне придётся вас покинуть. Если вам что-либо понадобиться, обратитесь к дворецкому. — Вытер он губы салфеткой и вышел из-за стола.
Илла
Мощёная плоской речной галькой тропинка извивалась меж густо посаженных деревьев. Пройдя с десяток метров, она уже почти не видела особняк графа, а ещё через пяток, крыша дома скрылась в обширных зелёных насаждениях. Тропа привела её к небольшой поляне, тут стоял маленький фонтан из белого резного мрамора, рядом расположилась беседка. В центре поляны стояли большие детские качели. Девушке в голову пришла шальная мысль, и она заозиралась в поисках тех, кто, по её мнению, может подсматривать за ней.
Уключины тихонько поскрипывали, больше от старости, чем от нагрузки. Илла раскачивалась, болтая ногами, словно малое дитя. Когда ещё ей доведётся вот так, позабыв обо всём на свете, отдаться чувству радости? Ветер колыхал её светлые волосы, полы платья трепетали, а серые глаза сияли серебром от счастья. Как мало нужно человеку, для того, чтобы ощутить это. Спустя пару минут, она остановилась, слезла с качели и вприпрыжку побежала к беседке.
— Это она? — Спросил мужчина в просторных чёрных одеждах своего напарника, сидя в кустах.
— Да. — Подтвердил другой, и спустя секунду первый отдал команду на захват объекта.
Из зарослей в сторону беседки выбежали трое. Все в чёрных просторных рясах под лёгкий кожаный доспех, и с оружием на поясах. В пару мгновений они достигли деревянной постройки и заскочили внутрь. Илла лишь успела тихо вскрикнуть, прежде чем её скрутили и вставили кляп в рот. Потом её связали по рукам и ногам и одели на голову холщовый мешок.
— Как охрана? — Донёсся до неё голос одного из напавших.
— Нейтрализованы сонным газом.
— Сопротивление?
— Двое были с защитными амулетами. Пришлось применить шокеры [2] . Одного вырубило, другой ранил нашего. — Доложил другой голос.
— Грязно, очень грязно. — Гневно высказался первый.
— Я буду вынужден доложить епископу. — Вмешался третий.
— Как вам будет угодно. — Ответил второй и подхватил Иллу, взвалив на плечо. — Уходим. — Отдал он команду.
Девушка брыкалась, так что приходилось всё время поправлять ношу, чтобы та не упала. Паладин храма Триединого Бога по имени Тристан был зол на Викария — наблюдателя от епархии, на воинов, которых ему всучили в этом захудалом городишке, на себя, что не проверил подготовку кнехтов [3] и информацию о месте захвата, и на проклятые Единым артефакты проклятых Единым магов. Вечно с ними что-нибудь не то или не так! То плохо сработают, то слишком хорошо, иногда, вообще не сработают, а, порой, разлетятся в руках в мелкое крошево, превращая носителя в нашпигованный осколками кусок мяса. И зачем только Единый их создал?
2
Боевой артефакт, созданный чародеем, бьющий электрической дугой. Могут использовать не маги.
3
Воин в иерархии Церковного войска. Относится к младшим братьям, ниже кнехтов только оруженосцы.
Церковники
Он терпеть не мог некомпетентности, тем более в таком ответственном деле, как борьба с неверными, с магами и всеми, кто им потворствует, ибо только Триединому решать, кто достоин жизни, а кому следует умереть. Мерзкие чародеи вмешиваются в волю Божию, спасая безнадёжно больных и прокажённых. Единый ниспосылает им испытание через наказание, которое они должны преодолеть в борьбе со своими грехами. Им надо идти в храмы и вымаливать прощение перед Господом, но нет… Куда проще пойти к магу, чтобы тот облегчил его страдания, и можно тут же забыть свою вину перед Единым. Действительно, скинул груз ответственности за свои деяния и дальше ходишь по земле, отравляя своим смрадным дыханием и нечестивостью окружающих!
— Триединый, покарай их! — Вырвалось у него, когда его лошадь встала в дыбы, испугавшись вспышки света.
На выезде из города у ворот, дежурил маг. Он подошёл к первой телеге и стал творить чары, что сопровождалось жёлто-белыми всполохами. Затем тоже самое проделал со второй телегой. Над третей — последней гружёной повозкой он простоял дольше всего, что очень не понравилось Паладину, а потом мерзкий червь окликнул стражу.
— Внутри связанная женщина! К оружию!
Вот тварь! Своим колдовством он просматривал внутренность телег. В следующие минуты Тристану было не до рассуждений. Он атаковал мага и его людей. Щиты из мифрила поглотили часть заклинаний подлого чародея, но всё же двоим воинам не повезло. Их прожгло насквозь. Электрическая дуга соединила ещё двоих, и те с криками попадали наземь. Прежде чем Тристану удалось зарубить ненавистную богопротивную тварь, он сжёг ещё пятерых.
— Забираем тела и уходим! — Отдал команду Паладин. — Эту богомерзкую падаль тоже возьмите, для коллекции. — Оказал он на тело чародея.
Илла пришла в себя. Громкое фырканье лошадей, окрик возницы, содрогание телеги, перестук подкованных копыт — всё это в совокупности вывело её из забытья. Она попыталась пошевелить руками, но конечности её онемели. Попытка перевернуться тоже ни к чему не привела, ибо развязывать её никто не собирался, так же, как и снимать с головы пыльный мешок. Она языком вытолкала изо рта мокрую от слюны тряпку и заорала что есть мочи. Таким нахальным образом с ней ещё никто не обращался! Через минуту непрерывного визга на неё всё же удосужились обратить внимание. Мешок был снят, кляп вставлен обратно, удар, и снова темнота.
Когда она снова очнулась, то оказалась в какой-то маленькой узкой комнате, лежащей на каменном полу. Она попробовала пошевелиться, и её тело пронзили тысячи игл, вонзающихся под кожу. Онемевшие руки не хотели слушаться, свет попадал в эту комнату через крохотное окно под потолком. Видимо, после того, как её сюда доставили, то сняли путы, а это значит, что она нужна похитителям живой, по крайней мере пока.
Поначалу она ещё кричала, звала на помощь, затем стала попросту гневно ругаться на тех, кто, по её мнению, был причастен к похищению, включая умерших родственников до пятого колена. Но никто так и не появился, массивная дверь не открылась, только через сутки она смогла различить приближающиеся шаги. Двое вошедших в чёрных рясах осмотрели помещение, поставили миску с едой и, не произнося ни слова, вышли, оставив дочь герцога Родвига без каких-либо объяснений. Через час они пришли снова, и так же молча забрали полную тарелку, девушка так и не притронулась к ней. И более не последовало ничего. Ни выдвижение требований, ни объявления ультиматума, ни каких-либо предложений о выкупе пленницы.