Пираты

Рис Селия

— Вода поднимается! — заорал во всю глотку кто-то внизу, перекрыв своим криком голоса остальных, а в следующее мгновение корпус корабля приподняло набежавшей волной, протащило на несколько метров вперед и с размаху швырнуло на бритвенно острые зазубрины коралловых наростов. Обшивка начала расходиться по швам с оглушительным треском. Море бурным потоком хлынуло в образовавшиеся щели, напористо вымывая затхлую вонь трюмной воды и насыщая атмосферу солоноватой свежестью.

— Спасите! Тонем! — надрывно взмолился тот же голос, что и прежде.

Корабль ощутимо кренился на левый борт, и каждая следующая волна лишь добавляла разрушений и увеличивала течи. Мы скользили и

падали, но упрямо продвигались вперед. С верхней палубы до наших ушей донесся усиленный рупором последний приказ капитана: «Спасайся, кто может!» Это означало, что команда уже покинула обреченный корабль, а тот, кто не успел сделать это вместе со всеми, волен поступать как ему вздумается. Считанные метры отделяли нас от люка. Их пришлось преодолевать ползком и на ощупь, потому что крен еще больше усилился, а тусклый огонек в фонаре в последний раз мигнул и погас.

— Есть! — прохрипела Минерва, нащупав наконец крышку люка. Совместными усилиями мы кое-как откинули ее и склонились над зияющим отверстием. — Держитесь, друзья, мы здесь! Мы идем к вам!

Когда мы спустились по трапу, вода уже доходила до колен и быстро поднималась. Пленники забрались на скамейки, ноги их подгибались под тяжестью оков и цепей. Некоторые в припадке отчаяния тщетно пытались избавиться от кандалов, но лишь ломали ногти и в кровь раздирали щиколотки. Кто-то взывал о спасении, кто-то молился, а те, кто не верил ни в бога, ни в черта, ни в помощь ближнего, либо изощренно ругались, либо подавленно молчали, смирившись с судьбой.

28

Мы все-таки одержали победу в том незабываемом состязании со смертью и успели освободить заключенных, отомкнув замок и вытянув цепь, но подниматься по трапу и двигаться дальше им пришлось в кандалах, ключей от которых у Уильяма не оказалось. Но испытания наши на этом не закончились. «Орел» окончательно завалился на левый борт, волна за волной прокатывались по останкам корабля. Вода беспрепятственно проникала сквозь пробоины, щели в обшивке, открытые люки и, вслед за трюмом, начала заливать и твиндек. Вскоре стало ясно, что нам не совладать с ее натиском, и на верхнюю палубу следует выбираться каким-то другим путем.

— Как бы нам всем не упокоиться в этом гробу! — проворчал Брум, возглавлявший процессию и угодивший под внезапно хлынувший откуда-то сверху водопад. — Не отставать, парни, и я вас выведу. Докажем флотским крысам, бросившим нас подыхать, что от нас не так-то просто отделаться. За мной!

Мы шли за ним след в след, мучительно долго петляя по каким-то закоулкам. Но вот наконец впереди забрезжил свет, и наш неунывающий капитан первым ступил на палубу. Точнее говоря, на ее верхний край, потому что сама палуба отвесно обрывалась у наших ног, упираясь нижним в кипящий водоворот.

Раздобыв где-то топор, старший канонир Филипс сноровисто сбил кандалы, а Брум и Холстон придумали тем временем, как нам перебраться на остров с засевшего на мели близ берега корабля. Цепляясь за снасти и рангоут [69] , мы ползком спустились к брам-стеньге [70] уцелевшей грот-мачты, нависавшей над линией прибоя и указывавшей, словно рукой, на сравнительно тихую заводь по ту сторону кораллового барьера. По этому шаткому и ненадежному мостику мы один за другим перебрались через рифы, вплавь преодолели водное пространство лагуны, поддерживая друг друга и помогая отстающим и выбившимся из сил, и наконец-то выбрались на спасительный берег.

69

Рангоут —

рангоутные деревья — совокупность деревянных и металлических частей судна, к которым крепятся паруса.

70

Стеньга — второе снизу колено составной мачты судна. Брам-стеньга — съемное рангоутное дерево, служащее продолжением мачты.

Не всем посчастливилось выжить и преодолеть все препятствия на пути от темного трюма до бесплодного клочка суши, затерянного в океане. Но если мы не найдем здесь хотя бы пресной воды, кто знает, не позавидуют ли в скором времени оставшиеся в живых своим погибшим товарищам? Брум отправил поисковую партию, а остальные разбрелись по берегу, высматривая среди обломков что-нибудь полезное и чуть ли не на каждом шагу распугивая шустрых крабов, уже подбиравшихся к мертвым телам утопленников, в изобилии усеявшим белый песок прибрежной полосы.

А меня не радовало даже собственное спасение, потому что я не знала, что сталось с Уильямом, и терзалась догадками, жив он или утонул, как эти несчастные матросы, не в добрый для себя час угодившие в сети вербовочной команды. Успел он занять место в одной из спущенных шлюпок или его безжизненное тело тоже выбросило на берег где-нибудь по соседству? Набравшись мужества, я обошла весь остров по периметру, заставляя себя вглядываться в искаженные предсмертной мукой черты каждого мертвеца и переворачивать на спину тех, кто лежал, уткнувшись лицом в песок. Слава богу, Уильяма среди них не обнаружилось, но главный вопрос — жив он или мертв? — по-прежнему оставался без ответа. К тому же многие из них были неузнаваемо изуродованы, от исполосованной кораллами одежды остались жалкие лохмотья, и отличить корсара от военного моряка или рядового матроса от офицера не представлялось возможным. Да и до берега не все дотянули: мелководье вокруг рифа кишело акулами, в считанные мгновения разрывавшими на куски человеческие тела.

Корсары суеверны, как все моряки, и пуще ада боятся неупокоенных душ, оставшихся без погребения. Поэтому наш командир распорядился первым делом позаботиться об умерших. Мы похоронили их всех в вырытой в песке досками и другими подручными средствами глубокой братской могиле, в которую улеглись бок о бок пираты и морские пехотинцы, матросы и офицеры. Смерть одним махом стерла все чины и звания, объединив и примирив преследуемых и преследователей, начальников и подчиненных. Холстон водрузил над могильным курганом импровизированный крест из двух связанных под прямым углом деревянных обломков, а Брум произнес краткую речь:

— Прими и упокой, Господи, души похороненных здесь и яви им твое милосердие. Благослови и нас, грешных, и укажи нам путь к избавлению от всех напастей.

Поисковая партия вернулась с неутешительным известием, что пресной воды на острове нет и в помине. Это означало, что всех нас уже в ближайшие дни ожидает мучительная смерть от жажды. Солнце клонилось к закату, и мы тоже склонили головы над безымянной могилой, шепча пересохшими губами молитвы во спасение душ умерших и взывая к небесам о спасении бренной плоти выживших. Сейчас мы готовы были приветствовать как манну небесную любое судно, любой корабль, пусть даже военный. Уж лучше болтаться в петле, чем день за днем испытывать нестерпимые муки под палящим солнцем, безжалостно испаряющим последние капли влаги из усыхающих на глазах тел. И долго еще будут белеть потом на песке дочиста объеденные крабами кости несчастных, лишенных даже такой малости, как посмертное упокоение.