Под полной луной
Шрифт:
Каждое утро, лишь солнце выглядывало из-за гор и бросало первый луч на озеро, строители портала приступали к работе. И каждый вечер трудились до тех пор, пока светило не пряталось за горизонт. И тогда ночи наполнялись хриплым песнопением воздушных фей и посвистыванием флейт древесного народца, и, сливаясь воедино, их песнь мрачно опускалась на землю.
Ах, если бы надо было лишь построить дверь из одного места в другое, переселение не составило бы труда и заняло бы не больше пары недель или, на худой конец, пару месяцев. Но не так-то просто найти подходящее место. Творцы портала искали мир, откуда их не выдворят еще долгое время. Мир, в
А пока творцы портала без устали колдовали, остальной народец крутился подле. Воздушные феи спускались к древесным обнюхать их подозрительным замшелые дары, а древесные феи старались не поддаваться панике из-за умышленных брызг водяных проказниц.
В беспрерывных поисках работали строители перехода, дабы предстать в полной готовности, когда придет время; и вот, спустя месяцы стали появляться едва различимые очертания двери. Она висела прямо в воздухе, не выше, чем кончики кроличьих ушей, но достаточно высокая, чтобы прошел самая рослая фея и достаточно широкая, чтобы пройти вдвоем. Казалось, портал окружала собственная аура, как будто смотришь на него краем глаза.
Даже люди, не ведая о магии, неуклюже ступая точно в центр каменного круга или сквозь паутину солнечного света, каким-то образом умудрялись обходить это невидимое место, будто оно звенело исходящей от него энергией. Чудесным образом тропы, что брали начало от человеческих лачуг, что шли через джунгли и вверх к садам на холме, огибали пространство между двумя деревьями шореи.
— Не отходите далеко, — предупреждала Утопию и Океанию мать. — Портал откроется в любой момент.
Близняшки сидели по обе стороны от матери, спиной к порталу, и зачарованно глядели на мерцание света на водной ряби и слушали как вода переваливается через камни. Долго усидеть они не могли.
Им не давала покоя мысль, что им придётся скоро уйти. Ведь отмерены дни, распределены вдохи, что остались им в этом мире с его чарующей рекой, которая вьется как лента через лиственные джунгли, где на голой земле люди построили свои маленькие хижины, а на отмели важно вышагивают длинно-шеие водоплавающие птицы. Конечно, новый мир по другую сторону может оказаться не менее завораживающим, да еще и далеким от людей, но он будет там, а не здесь, где близняшки впервые открыли глазки и познали воду.
Им так много предстояло всего увидеть, а их ладошкам, пока не знавшим мозолей и шрамов, потрогать. Ута и Кея всегда находили занятие: поиски пустых раковин моллюсков или прогулки по лугам, глядя как кисточки травы высоко колышутся на их головами.
Считалось, что предназначением водяных фей было беречь течение реки, но Ута не придавала правилам особого внимания. Она перескакивала на берег, и Кея спешила следом. Сестры задерживались перед шапкой одуванчика, Ута трясла его, и семена листопадом разлетались им в руки и на плечи и, кружа, приземлялись в грязь, словно перевернутые зонтики. На реке же они садились на молодого карпа и верхом скользили по водной глади, подпрыгивая на встречных волнах.
Настолько крепкой была связь между близнецами, что если одна прикладывала руку к груди, она слышала биение двух сердец:
Тук-тук.
(Тук-тук).
Тук-тук.
(Тук-тук).
Настолько крепкой была связь между ними, что, даже после недолгой разлуки, одиночество, будто змея, заползало к ним под ребра и болезненно пульсировало
Кея, понимая, что переезд совсем близок, держалась возле матери, чтобы не опоздать, когда откроется портал и колокольный звон призовет всех фей. Она была начеку.
Но Уту это известие отводило все дальше и дальше от дома, чтобы, когда портал между мирами построят, не осталось ни единой неизведанной пещеры и ни единой неисследованной воронки.
Она вечно где-то бродила и благополучно терялась, постоянно возвращаясь то вся в аистнике, то на панцире водяной черепахи, то запутавшись в дрейфующей паутине. Каждый раз Кея встречала сестру у дома. Каждый раз Ута сыпала поцелуями, обещаниями и плакала слезинками-росинками.
— Я никогда не уйду так далеко снова, — обещала тогда Ута.
Но сдержать это обещание ей ни разу не удалось.
5
Луна
Одно из маминых неоспоримых правил гласило: не выходить на извилистую реку. Всю жизнь Луна провела на болоте — она и не желала ничего более, пока рядом были Уиллоу, мама, бабуля Ту и Бенни. Но теперь Уиллоу больна, и правила отошли на второй план.
Задолго до первых проблесков рассвета Луна на цыпочках вышла в безлунную тьму. Спустившись по приставленной к сваям лестнице, что удерживали их лачугу над болотом, девочка отвязала лодку от причала. Сложив небольшой узелок на нос, она, удерживая равновесие, встала в центр лодки. Она подняла шест, глаза потихоньку привыкали к темноте, она была готова покорить воду.
Тени деревни укоризненно нависали над головой, пока Луна шестовалась под мостами, что вели от одной хижины к другой, подобно огромной рыбной сети, раскинувшейся через болото. Будто эта сеть окружила ее сверху и пытается удержать здесь, в безопасности.
У самой кромки воды в тающей темноте мелькнули и спрятались тусклые желтые глаза. В грязи притихли насекомые, а на верхушках деревьев дремали макаки. Легкий утренний ветерок гонял туда-сюда липкую жару в предвкушении солнца, восход которого осушал воздух. Луна тряхнула за спиной волосами и насухо вытерла ладошки о тонкую хлопчатобумажную рубашку. Желая поскорее оставить деревню позади, она изо всех сил работала шестом. Карман оттягивала горсть монет, словно груз рыболовную леску. Воришка, — подпрыгивали монеты. Обманщица, — тянули они. Луна вздернула подбородок. Это ради Уиллоу. Мама не станет волноваться из-за денег, если Уиллоу поправится. Да и возможно, мама настолько сломлена горем и забылась в дыме потрескивающих свечей и щелканье четок, что Луна сможет проскользнуть домой до темноты, и мама даже не заметит ее отсутствия.
Каждая семья в деревне пережила утрату близкого человека из-за изнурительной болезни, и под грузом скорби жители уже перестали искать способы исцеления. Они опустили руки давным-давно после многолетних попыток найти средство, и теперь не позволят разжечь огонек надежды только для того, чтобы потушить его вновь.
Но Луна не сдалась.
Она никогда не была в плавучем городе на озере, но знахарь, о котором говорила бабуля Ту, может статься, подскажет, как вылечить Уиллоу. Луна не могла просто сидеть и смотреть, как чахнет ее сестра. Она должна бороться.