Шрифт:
Земной звездолет был перехвачен гравитационными полями с трассы подпространственного перехода к звезде Лавалия, заторможен и причален к кончику острия прекраснейшего сооружения, напоминающего ажурный скелет радиолярии.
Единственный обитатель звездолета, его капитан и инспиратор Вольг Пено, увидев перед кораблем светящиеся арки и километровые лучевидные башни ажурной конструкции, сразу понял, что на его долю выпал жребий представлять земную цивилизацию во время первого ее контакта с шахматянами. В глубинах космоса их цивилизация считалась самой развитой. Шахматяне далеко превысили в своем развитии тот уровень, который в состоянии нарисовать самое пылкое воображение любого землянина. Шахматяне
Капитан звездолета, ожидавший всяких чудес от шахматян, нисколько не удивился, когда в ответ на его мысленную команду экстренного вызова диспетчера корабельный компьютер вывел на монитор надпись: «Все системы корабля заблокированы». Вольг
Пено не удивился и тогда, когда исчез пульт управления, а на его месте возник мерцающий звездными искрами проход в озаренный ярким светом зал. Ни секунды не колебавшись, он материализовал на себе парадный капитанский мундир и шагнул в проход.
В озаренном огнями зале его сдержанно приветствовал юный атлет с глазами мудреца.
— Если судить об уровне развития вашей цивилизации по звездолету, на котором вы прилетели, то он должен быть весьма невысок, — покровительственным тоном заговорил шахматянин или встроенный в него переводчик. — Однако мы ставим умственные возможности обитателей космоса гораздо выше достигнутого ими негэнтропийного уровня. Наши дети, к примеру, играя, зажигают звезды и создают галактики, не думая о последствиях. Уступая многим разумным существам по уровню своего развития в раннем детстве, они обладают способностями, благодаря которым быстро достигают высот нашей цивилизации. Мне было бы приятно обнаружить в твоих собратьях племя существ с высоким умственным потенциалом.
— Мне это тоже было бы приятно, — искренне заверил Вольг Пено. — Насколько известно из бытующих в космосе легенд, мы будем играть в шахматы?
— Да, но только мы называем это не игрой, а поединком. В нем у каждого из нас единственной силой будет способность мозга к анализу и обучению.
Атлет плавно качнул рукой, и переливы света сложились в клетчатую доску с разноцветными фигурами.
— Чтобы двинуть фигуру, не надо за нее браться. Достаточно громко сказать, откуда и куда происходит перемещение в любой удобной для вас терминологии. Смотрите, как я начну!
Шахматянин произнес какое-то слово, доступное произношению разве что белки, а не человека, и похожая на гладиатора фигурка из переднего ряда двинулась вперед, перескочив через клетку.
Вольгу Пено почудилось, что переводчик произнес «пешка е2 — е4» как-то неуловимо быстро, раньше команды на беличьем языке. На движение белой пешки землянин ответил «пешка е7-е5», а невидимая рука поставила его гладиатора лицом к лицу с воином противника.
Двумерный вариант шахмат не представлял сложности. Ходы без пауз следовали друг за другом, неумолимо приближая ее к ничейному исходу. Памятное с детства правило «не ошибешься — не проиграешь» капитан Пено усвоил твердо, и не ошибался, но ему было неприятно, что переводчик (или сам шахматянин?) торопливо подсказывал ему правильный ответный ход, если он хоть на миг медлил с ответом.
Действительно, едва неизбежность ничьей стала очевидной, доска с фигурами исчезла, а на ее месте появился прозрачный куб с двумя пирамидами фигур энергопланов, киборгов и инспираторов на противоположных гранях. Первый ход был за землянином, и Вольг Пено рассыпал своих киборгов строем кометы. Шахматянин ответил выводом двух экранопланов. Дальше партия развивалась в основном в русле начала Бентиволио. После первого размена инспираторов шахматянин устремился в атаку на неприступный строй киборгов, отдав за двух из них экраноплан.
В сложившейся острой позиции Вольг Пено стал подолгу задумываться над каждым ходом. Беспрерывное бурчание переводчика вначале мешало ему сосредоточиться, но потом он понял, что шахматянин не подсказывает, а скорее разбирает позицию, завершая выводом наиболее удачного хода.
— Интересно, — думал Вольг Пено, — что понимает шахматянин под словом «поединок»? Похоже, что он меня учит, а не играет со мной.
Партию в трехмерные шахматы землянин с помощью своего противника закончил вничью. Тотчас между ними возникло нагромождение кубов, являющихся проекциями четырехмерного гиперкуба в трехмерное пространство. В каждом из них возникли фигурки, подобные кораблю шахматянина, окрашенные в разные цвета, разноцветные, мерцающие искрами облака, а также другие фигуры, которым даже при долгом размышлении трудно было бы найти аналогию, не говоря уже о том, что все эти фигуры беспрестанно менялись, а временами исчезали вовсе.
Четырехмерные шахматы были Вольгу Пено знакомы, но не более того. Среди его коллег встречались приверженцы десятков различных вариантов четырехмерных шахмат, и Вольг Пено даже не был уверен, что знает хотя бы половину из них. Он владел пространственным воображением достаточно, чтобы водить через гиперпространство звездолеты, но здесь этого явно было мало. А тут еще незнакомые фигуры и незнакомые правила.
Вольг Пено задумался.
— Вы не знаете правил? — догадался шахматянин. — Они не намного сложнее, чем в предыдущем поединке. Сейчас объясню!
Объяснения получились, действительно, доходчивые. Вольг Пено решил, что причиной этому была оригинальная методика шахматянина, изрекавшего правила с торжественной неторопливостью и в то же время объяснявшего их знакомым бормотаньем-скороговоркой. Едва шахматянин умолк, Вольг Пено сделал первый ход, выведя в подпространство виртуальные пенетраторы.
Шахматянин ответил атакой поглотителей пространства на северный сектор надпространственной полусферы, где дрейфовали разноцветные генераторы Вольга Пено. В ответ Пено активизировал желтые и зеленые генераторы, как подсказал ему продолжавший бормотать, объясняя позицию, переводчик.
Поединок получился захватывающе интересным. Благодаря пояснениям шахматянина Вольг Пено почувствовал красоту игры. Он решил, что непременно покажет коллегам-инспираторам на первой же базе, какими должны быть настоящие четырехмерные шахматы! Он предвкушал триумф, хотя и понимал, что ссылка на встречу с шахматянином придала бы очарование даже «крестикам-ноликам».
В объяснениях шахматянина мало-помалу стали появляться одобрительные оценки игры землянина. А когда дальнейшие размены привели к вырождению партии в обычный трехмерный вариант, шахматянин сказал, не отрывая взгляда от опустевших проекций четырехмерного куба: