Шрифт:
Глава 1. Рассвет
Ещё минуту назад чистое ночное небо заволокло тонкой пленкой серых облаков. Звезды начали меркнуть и теперь казались мутными пятнами. Джонатан стоял, чуть сгорбившись под тяжестью черной технологической моторизированной брони с эмблемой на груди в виде двух пересекающихся треугольников. Батареи сервомоторов давно сели, и вместо того, чтобы поддерживать броню невесомой, при каждом движении глупо щелкали своими реле.
Он устал, господи, как он устал. От бесполезных действий, от вечно серого неба, от
Его шлем с системой управления стимуляторами валялся в паре метров, но сил до него дотянуться уже не было. Чуть покачнувшись, Джонатан наклонился и упал на бок, затем перевернулся на спину. Но вместо столь желаемых звезд на небе были серые облака: они заполняли собою все небо, слой за слоем, накатывая, будто накрывая пыльным одеялом. Не в силах больше выносить эту гнетущую бескрайность, он впервые за долгое время обратил внимание на человека, сидящего неподалеку на груде оплавленных камней.
Будто вырезанный из темно-зеленого камня, тот казался ожившей статуей и на человека был похож не очень. Шишковатые образования почти скрывали руки от пальцев до локтей, всё тело, кроме головы, покрывала толстая чешуя, похожая на панцири тысяч крупных жуков, не скрывавшая атлетическую мускулатуру, из-за спины выглядывали длинные прозрачные крылья. Только лежащий рядом шлем - голова диковинного насекомого с тысячей глаз, подсказывал, что всё это не более чем органическая броня. Панцири иногда шевелились, будто идя волнами, бугры на руках и ногах пульсировали, а крылья непроизвольно вздрагивали совсем не в такт движениям человека. Зеленоватая кожа на лице, коротко остриженные волосы и щетина цвета водорослей на острых скулах казались окрашенными, однако Джонатан знал, что это естественный цвет зооморфов.
– Тебе не жарко на них сидеть?
– спросил Джонатан, с трудом ворочая языком и показывая глазами на камни.
– Нет, нормально.
– Человек вопросительно поднял брови.
– Хочешь поговорить?
Он тоже явно устал. Крупнокалиберный револьвер Джонатана человек положил себе на колено и придерживал правой рукой. В левой руке у него были малахитовые четки, он медленно перебирал их.
– Да, если ты не против.
Мужчина на камнях коротко кивнул.
- Ты христианин?
– Что? А, ты про четки. Нет, мне просто понравился цвет: лаконично и не выбивается из общей системы.
Они помолчали немного.
– Меня зовут Алексей, а тебя?
– Джонатан.
– чуть подумав, он добавил: - Старший сержант второго механизированного полка города Дианета, Джонатан Левски, личный номер...
– Не надо, - поморщившись, прервал его Алексей.
– Ты же понимаешь, в плен я тебя брать не буду. То, что мне пришлось гнаться за вашей группой почти неделю, не значит, что я нарушу приказ и оставлю тебя в живых. Это зеленая зона, и ты это прекрасно знал, судя по тому, как сопротивлялся.
– Он махнул рукой с четками, делая полукруг и указывая на выжженную землю, из которой торчали только обгоревшие пни и камни.
Да, зеленая зона. Зона, в которой не действует соглашение о ненападении, не летают эвакуаторы ни одной из рас, кроме зеленых, запрещено передвижение без сопровождения, и так далее, и тому подобное. Зона зеленой смерти, как её часто называли в обиходе наёмники и военные. Не только
– Вы нам существенно подпортили экосистему. Придется заново выращивать и рассаживать целый пласт растений, на это не одна неделя уйдет.
– Алексей чуть прищурился.
– Странно, что вы дошли так далеко, где вы смогли раздобыть целых три разных секреции ферментов? Ведь на вас почти не нападали.
Джонатан улыбнулся краешками губ. Три! Если бы этот зеленый знал, сколько для их разведгруппы на самом деле подготовили планов отступления, отходов, оборудования и этих самых ферментов, то удавился бы от зависти на собственных крыльях. Хотя и он был не так прост. Что их выследили, стало понятно только два дня назад, когда атаки косарей, этакого странного симбиоза богомола и паука, стали почти постоянными. Джонатан должен был просто выжечь напалмом эти джунгли и догнать остальных, а вместо этого лежал на импровизированной поляне из пепла и камней.
– Знаешь, Алексей, ведь вскоре все эти наши распри, все эти зеленые, черные, серые и красные зоны могут исчезнуть. Просто люди всей планеты могут сказать: хватит! Давайте жить в мире! Тебе не хотелось бы так сказать?
Алексей неприятно, глухо рассмеялся. Его пальцы сжались на рукояти револьвера так, что слышно было, как потрескивает, сминаясь, верхний слой пластмассы.
– Ты чудной, вольный. Говоришь, все обнимутся и пойдут плясать вместе? Вот так просто, забыв о почти сотне лет беспрерывной войны? О тысячах людей, которых превратили в послушные машины, когда Разум осознал себя и взял под контроль почти всё выжившее после техночумы человечество? О ядерных бомбардировках городов и лабораторий, которые устраивали вы, вольные, во славу чистоты человеческого рода: и против нас, и против киберов? Говоришь, просто так исчезнут зоны? Ты хорошо подготовлен, не спорю, но знаешь ли ты, что такое черная зона? Не серые города киберов, а именно черная?
– Да. Да, конечно, знаю! Но ты можешь мне рассказать то, что считаешь верным.
– Он закрыл глаза.
Разговора по душам явно не выходило, и шансов выжить было все меньше.
– Что я считаю верным?
– Алексей набрал полные легкие воздуха, чуть закашлялся от пыли и гари, сплюнул в пепел на земле.
– Чтоб ты знал, я из второй волны. Той самой, которая в девяностых своими телами прикрывала отходы последних гражданских в до этого необитаемые районы. Ты думаешь, что знаешь, что такое черная зона, но это не так. Понять, что это такое, можно только побывав там самому. Чумные с постоянно восстанавливаемыми наномашинами телами, у которых остались только базовые инстинкты, автоматические турели, пушки и дроны, включенные в режим зачистки территории, свихнувшиеся рои наномашин.
– Не забудь про нескончаемые стаи ваших любимцев, которые пожирают все подряд, даже танки. Резня в Канаде - ваших рук дело, ведь там оставалось множество гражданских, когда вы начали свое очищающее возмездие. Сколько тогда погибло? Сотни тысяч? Миллионы?
– Ну вот видишь. О каком мире может быть речь? Наши взаимные обиды едва дали нам заключить стабильный пакт о ненападении в День Внезапного Мира. И все равно вы лезете на наши территории. А ведь мы даже специально вывели предупреждающее растение, которое светится днем и ночью, недвусмысленно объясняя, что будет с теми, кто нарушит границы.