Поколение S
Шрифт:
— Ты бы и не стала ею. Слишком проблемная. Те хоть не выносят мозг своими капризами, — сухо отвечает Дан.
— Будь с ними счастлив, — криво улыбаюсь и вновь хочу его обойти.
— Ревнуешь?
Одно лишь слово, а злость во мне вновь вскипает, норовя выбраться наружу…
— Тебя? — презрительно смотрю на него.
— Меня. Ты же сама ко мне подходила. Сама делала первый шаг: что в первый раз, что вчера.
Спокойствие в его голосе начинает меня реально выбешивать.
— Я была дурой! Придумала себе про тебя невесть что, совершенно не разобравшись
— Что ж, ты разобралась. И это не помешало тебе вчера вновь подойти ко мне первой.
— Да это был приказ Кукловода! — выкрикиваю, не имея больше сил сдерживаться.
На лице Дана застывает какая-то безжизненная маска.
— Приказ? — без эмоций повторяет он.
— Да! Иначе ты бы лишился руки! Он взял тебя под контроль и готов был откромсать ножом твою кисть! Я вынуждена была слушаться его!!! Так что не думай, что я целовала тебя по собственному желанию! Никто в своём уме не захочет встречаться с таким, как ты! Даже твои чокнутые фанатки предпочитают твоё общение в порядке очереди! Вытерпеть тебя рядом хотя бы пару дней — за гранью возможного!
Как только произношу все это вслух, осознаю, как глубоко я себя закопала…
Сжимаю ладони в кулаки, оббегаю Дана, вырываясь в коридор, и мчусь вперёд, к лестнице на второй этаж. Стыд душит изнутри. Куда подевалась злоба? Где желание уколоть-обидеть-задеть?.. Что со мной вообще не так? Я же знаю, что хотела этого поцелуя! Почему мне было так сложно сказать правду, зато так легко — произнести все те проклятые слова?..
Полагаю, сейчас мы в расчёте…
Хотя нет… не в расчёте. Это даже не соревнование «кто — кого»… Это откровение века.
Я хотела знать, что представляю из себя без своей скорлупы?..
Правда больно ударяет по гордости.
Оказывается, я — обиженный на весь мир, озлобленный комок комплексов, не способный понять, когда стоит закрыть свой рот. Даже моя астральная сущность — жаждущая расправы, тварь, до поры до времени сидящая на поводке. Но стоит дать ей свободу…
Резко останавливаюсь, забиваюсь в какой-то угол, сползаю по стене и тихо реву, закрыв лицо руками.
Я не хочу быть такой! Не хочу производить такое впечатление… меня не так воспитывали!
Мама, папа… как у вас получился такой выродок, как я?
Или я сама виновата, что стала… этим?..
Кого обвинить в том, что мне самой от себя противно?..
Слёзы не унимаются, и через пару минут у меня начинает болеть голова. Я бы уже и сама рада остановиться — но не получается. Страшно подумать, во что превратилось моё лицо… Открываю глаза и замечаю мужские ноги в щели между пальцами. Отвожу ладони от лица, поднимаю взгляд…
— Ты? — всхлипнув, хрипло спрашиваю.
— Я, — отвечает парень.
— Что ты здесь делаешь? — вновь чувствуя позыв к истерике, выдавливаю из себя. — Почему ты здесь?
— В первую секунду я хотел влепить тебе за те слова, — ровно отвечает Дан, глядя на меня сверху вниз, — потом пришло понимание того, насколько ты права.
— Я не права, — закрываю лицо руками; из глаз вновь ручьями текут слёзы.
Мне даже не обидно
— … потом я захотел скинуть напряжение так, как привык. А потом почему-то решил проверить, как ты… — продолжает Дан, затем опускается на корточки напротив меня, — и увидел тебя, забившуюся в угол и громко рыдающую.
— Мне очень жаль, что я всё это наговорила, — по частям выдавливаю из себя, не в силах справиться с этим эмоциональным потоком.
— Я так и понял, — спокойно отвечает Дан.
Некоторое время мы молчим.
…
— Поднимайся, — наконец, произносит он.
— Чего? — отрываю руки от лица, смотрю на него.
— Мне всё ещё нужно как-то успокоиться, — приходит ответ.
— Как-то?.. Ты что… Я… — теряюсь, не зная, чего от него ожидать.
— Соня, — властно произносит моё имя Дан, заставляя замолчать и посмотреть на него, — поднимайся, — повторяет он и протягивает мне руку.
Встаю на ноги. Затем следую за ним.
— Куда мы? — негромко спрашиваю.
— Куда-нибудь за пределы школы. Мне нужно расслабиться. И подумать, — отзывается Дан, спускаясь по лестнице.
— Но уроки…
— Серьёзно? — он останавливается и оборачивается на меня. — Ты волнуешься из-за того, что пропустишь пары?
Действительно, чего это я? Всего-то моё будущее на кону!
— Хорошо, я согласна — пока идёт фильм… — протягиваю, опуская взгляд в пол.
— Ты уверена, что ты — одиннадцатиклассница?.. — переспрашивает Дан.
— Я в этой школе всего вторую неделю учусь, и половину прошлой провалялась дома с болезнью! — замечаю справедливости ради. — Так что войди в моё положение, будь добр! — не без сарказма произношу; потом начинаю мяться, — и… это… дай мне пять минут, пожалуйста…
— Что собралась делать? У учителей отпрашиваться? — не без иронии уточняет Дан. — И чего ты всё в пол смотришь?
— Блин, дай мне привести себя в порядок! — выдаю на волне искреннего недоумения: и как он не понимает, что такому страшилищу, как я сейчас, никак нельзя идти рядом с таким образцом идеальной внешности, как он!
Дан ничего не отвечает — просто не успевает, потому что я уже выруливаю к женскому туалету и в спешном режиме пытаюсь вернуть лицу прежние семнадцать лет, а не те тридцать восемь, что сейчас смотрели на меня из отражения.
Боже… как он вообще мог разговаривать со мной, учитывая, что на моём лице — почти маска Джокера?.. Стираю туш, размазывая её тем самым ещё больше, ругаюсь сквозь зубы и решаюсь на радикальные меры — умываю лицо с мылом. Хлопаю по нему, пытаясь выровнять цвет кожи. Ужасаюсь красноте глаз. Быстро роюсь в сумке, нахожу только увлажняющий крем, ладно, хоть что-то, наношу его на лицо, затем гигиеническую помаду на губы, подсушиваю мокрые волосы бумажными полотенцами, быстро расчёсываюсь, смотрю на отражение, страдаю от отсутствия всей моей косметички — но делать нечего, придётся идти, как есть. Выхожу из туалета, спускаюсь на первый этаж, подхожу к гардеробу и встречаю Дана, уже в пальто и с моей курткой в руках.