Поколение S
Шрифт:
— О, спасибо, — тянусь за верхней одеждой, но застываю, глядя на удивленное лицо парня. — Что?..
— Ты такая естественная, — произносит Дан, вынуждая меня покраснеть.
Блин… неловко-то как… Ну, почему я не взяла с собой тушь с подводкой для глаз?..
Надеваю куртку, застёгиваюсь, закидываю рюкзак на плечо и произношу сосредоточенно:
— Пошли?..
— Да… идём, — протягивает темноволосый, не отрывая от меня задумчивого взгляда.
И мы выходим из школы, никем не остановленные, доходим до первой нормальной кафешки
— Зачем девушкам столько косметики? — задумчиво произносит Дан.
— Ну, ты сейчас спросил вообще, — усмехаюсь, пряча за улыбкой своё смущение, — ясно ведь, что мы для вас стараемся.
— Это же неудобно, — хмурится темноволосый.
— В смысле? — теряюсь.
— Ну, вы красите губы яркой помадой, но она фактически ставит крест на поцелуях — до тех пор, пока вы её не сотрёте. Вы красите ресницы тушью, и она течёт, когда вы плачете. А этот тональный крем на лице? Чувствовать его вкус — не самое приятное ощущение, если честно. Неужели не проще быть естественной?
— Эм… ну, ты разгромил нас, — свожу брови к переносице, глядя на свои ладони на столе.
Стараюсь не думать о том, сколько тонального крема он съел с начала своей половой жизни…
Получается плохо.
— Я не хотел обидеть. Я просто хочу сказать, что тебе косметика не нужна.
— О, — это всё, что я могу выдавить из себя в данный момент.
Он мне сейчас типа… комплимент сделал?
Перед глазами тут же возникает фантазия о том, как он пробует мою кожу на вкус прямо здесь, за этим столиком — мягко отводя мои волосы в сторону и проводя губами по шее…
Так… надо срочно менять тему!
Поднимаю взгляд на молоденькую официантку, подошедшую к нашему столику и пожирающую Дана своими томными глазищами с наращёнными ресницами; испытываю не самое приятное чувство, затем мысленно благодарю девушку — это чувство хоть немного отрезвляет, — подтягиваю меню, быстро изучаю и заказываю карамельный Латте.
— А тебе что? — поворачиваю голову к Дану.
Тот отрывается от разглядывания меня, переводит взгляд на официантку и бросает сухое:
— Воду.
— Воду и всё? — слегка нетерпеливо переспрашивает девушка, явно желающая получить чуть больше внимания от парня, несмотря на то, что она старше его, минимум, на пару лет.
— У вас подают бурбон? — чуть склонив голову, ровно уточняет Дан.
— Нет, — теряется официантка.
— Тогда только воду.
Та поджимает губы и отходит от нашего столика.
— Ты собирался пить посреди бела дня? — хмуро спрашиваю у него.
— Я собирался объяснить ей, что другое меня не интересует. И, кажется, она поняла, — спокойно отзывается Дан, выпрямляясь и отодвигая лист меню.
— Странная у тебя тактика, — чуть напряженно произношу, — и вообще… с чего вдруг такая резкая смена настроения? Общаешься со мной, не поливаешь своим презрением — хотя мы только двадцать минут назад перестали кричать друг на друга…
— Я на тебя не кричал. Я, по большей
— И всё же? — сцепив руки в замок, произношу собранно.
— Мы похожи. Ты и я, — неожиданно произносит Дан, затем откидывается на спинку дивана, закидывая на неё руку, — оба говорим правду, не задумываясь над тем, что кому-то она может быть неприятна.
Я хочу, было, поспорить, но вовремя останавливаю себя, понимая, что он прав.
— Мне нравятся люди, которые говорят прямо; которые не хитрят. Но их очень мало. Ты — одна из них, — Дан поворачивается и смотрит мне в глаза, — и я надеюсь, что ты не будешь мне врать.
— Если ты этого хочешь, то не буду, — взвесив в уме все за и против, произношу через несколько секунд.
— Ты долго думала, — замечает Дан.
— Вопреки твоему мнению, я не из тех, кто рубит правду-матку. В жизни это обычно мешает. Я думаю, что можно найти баланс, удерживая при себе все свои мысли, и высказывая вслух только то, что необходимо сказать в данный момент, — ещё немного подумав, объясняю.
— Когда Лика посчитала, что тебе рано знать о том, кто ты есть — тебе это понравилось? — произносит Дан, и я поджимаю губы.
Это немного другое… но по сути он прав. В нашем случае лучше ничего не умалчивать.
— Так, говоришь, Кукловод заставил тебя поцеловать меня? — неожиданно припоминает темноволосый.
— Серьёзно? Мы будем говорить об этом? — тут же ощутив дикую скованность, спрашиваю напряженно.
— Я хочу понять, зачем он это делает. «Кукловод — сваха» — это что-то из разряда плохих любовных романов для правильных девчонок. Я уверен, этот извращенец имеет какую-то цель. И наша с тобой близость — это что-то вроде средства добиться этой цели.
— Не думаю. Ну, разве что он спланировал всё, до мелочей, предвидя нашу размолвку, и решил, что ты настолько выведешь меня из себя своим дивным характером, что я тебя убью, — нервно усмехаюсь.
— У тебя характер не лучше, — спокойно отбивает Дан, о чём-то задумавшись, — но нет, ты бы не убила меня ни в одной из вероятностей.
— С чего такая уверенность? — свожу брови к переносице.
— Я тебе нравлюсь, — ровно произносит темноволосый, поворачиваясь ко мне.
— И что с того? — вцепившись руками в салфетку, спрашиваю его.
При этом стараюсь не краснеть. Очень стараюсь.
— Ты не производишь впечатление психически неуравновешенной истерички, — отвечает он.
— Но я хотела тебя убить, — парирую прохладно.
— Но не убила, — в ответ парирует Дан.
Мне приносят кофе. Перед ним ставят воду. На минуту я ухожу в неторопливое поглощение своего латте, игнорируя необходимость поддерживать светскую беседу.
Серьёзно. Он невыносимый.
…
Интересно, я — такая же?..
— Я тебе тоже нравлюсь, — наконец, произношу, стараясь не думать, как это звучит спустя столько времени.