Полукровка
Шрифт:
— Наськась выськуси, — огрызнулся задетый баламут Колька и замолк, не зная, что ещё к своим словам можно добавить.
— Ну, хватит мне голову морочить. Показывайте спецовку все, живо!
Евдокия, как полицай, пошла сквозь строй опешивших коллег и ухватила за рукав Василия:
— Это что, кровь, что ли? Откуда на рукаве кровь?
Василий опешил, растерялся и сбивчивым голосом проговорил:
— Так из носа кровь пошла, ещё вчера, вот весь платок в кровь уделал.
Он достал из кармана брюк окровавленный носовой платок и растерянно предъявил его всем собравшимся. Дуся не была экспертом, но платок был настолько пересохшим,
— Дуся, кончай дурить. Ты что, не понимаешь, что никто его не крал, этого поросёнка проклятого? — Николай не сдержался и повысил голос на начальницу.
— Да, Дусь, в сумки наши глянь, может, там спрятался твой пропащий, — добавила масла в огонь Мария. Скандал начинал разгораться, атмосфера раскалилась.
— Что я, повашему, должна думать, что завтра начальству скажу? Может быть, сказку про серого бычка им рассказать?
— Нет, сказки рассказывать никому не станем, а завтра иди в контору и расскажи всё как есть. Пусть начальство решает, что делать, нам скрывать нечего. Правильно я говорю?
Николай обратился одновременно ко всем стоящим рядом, медленно окинув их взглядом. Молчание бригады в этой ситуации было полным одобрением его предложения.
— Конечно, иди и докладывай, пусть кого хотят, того и присылают, проверяют, пусть обыскивают.
— Ладно, с вами всё ясно, завтра в конторе решат, что и как. А сегодня что дальше делать будем? Может, по домам пойдём?
Слова Николая разрядили обстановку и расставили всё по своим местам.
— Прав ты, Николай Сергеевич, пошли по домам, девчата, завтра всё решим.
Вот так странно началась эта история. С этого дня вокруг свинофермы закружилась начальственная карусель. Главный зоотехник приезжал дважды за день. Рылся в бумагах, проверял учётные журналы, присутствовал при пересчёте молодняка, потенциальных расхитителей тюрьмой стращал, и после этого ещё целую неделю всё было в порядке.
В очередную среду в конце дня при пересчёте того же молодняка недосчитались третьего подростка. Главный зоотехник, ярый атеист, заговорил про нечистую силу. Назавтра обо всём случившемся он докладывал директору и парторгу, те с недоверием слушали его рассказ и покачивали головой.
— Что за чертовщина такая? Сам весь день на ферме просидел, никто никуда не отлучался, привидение, не иначе, завелось.
Руководители хозяйства с двойным чувством выслушали своего коллегу. Разбирательство и здесь дошло до разговоров об уголовной ответственности за хищение социалистической собственности. Решили пока милицию к делу не подключать, а разобраться собственными силами. Для них потеря трёх поросят вполне весомая вещь, но всё же не такая, чтобы бить в колокола.
На следующее утро Николай не стал встревать в общие разговоры и пересуды, а, как истый следопыт, сразу решил пойти на обход свинофермы.
— Дусь, вы тут шумите, разбирайтесь, а мы с Колькой пойдём вокруг забора обойдём, может, что и приметим.
— Да идите вы… сами знаете куда.
Евдокия пребывала в полном отчаянии. Сегодня утром главный зоотехник заставил её писать письменное объяснение, а это означало, что за таким документом последует освобождение от бригадирства и перевод в разнорабочие или, ещё хуже, на прополку овощей. В любом случае перспектива малоприятная — из князей да в грязи. Что могло бы ей помочь в этой дрянной ситуации,
Тем временем два Николая, как опытные следопыты, обходили свиноферму по периметру, на ходу примечая малейшие зацепки. Эту пару неразлучных охотников в шутку мужики частенько называли Николаем Кольковичем, изза того, что в разных местах частенько встречали их вместе. И ещё, если они вдвоём занимались решением одной общей проблемы, то действовали на удивление слаженно и понимали друг друга, как говорится, с полуслова.
Территория за забором оказалась не тронутой цивилизацией. Про такую неухоженную землю обычно говорили, что на ней при случае мамонты могут объявиться. Запущенный, нескошенный бурьян здесь вымахал высотой более человеческого роста и стоял неприступной стеной, такой же, как и сама ограда. Пробираться между ним и стеной забора приходилось всё равно что через таёжный бурелом. Но в этомто и была вся прелесть. Если ктонибудь подходил к забору, в этом буреломе должна остаться хорошо заметная тропа. И в оправдание этой версии следопыты всякий раз отдалялись от стены по любой, маломальски видимой тропинке, изучая на ней следы. Особое внимание было уделено забору вдоль загона молодняка, откуда пропадали подростки. У самого его основания, ближе к перегородке с соседним загоном, была свалена целая гора старых, обглоданных поросятами стеблей травы, которые при очистке выгула выбрасывали из загона. Некоторые стебли зависли на макушке забора, запутавшись в колючей проволоке, полностью покрывая её иголки.
— Коль, а Коль, помоему, эту кучу вполне можно использовать как трамплин и подняться к самой верхушке забора, — назидательно заметил догадливый Колька.
— К верхушке подняться можно, а вот с той стороны, да с поросёнком в руках обратно не влезть, потом, если на стену все же забраться, то на ней самой должны остаться грязные следы, а она чистая, я сам проверял. Есть, правда, грязные отпечатки, но они маленькие, круглые, наверное, свиньи своими пятаками припечатали. Потом смотри: куча не спрессованная, вся мягкая, если на неё встать, то провалишься, она человека не выдержит — просядет.
Старший Николай своими рассуждениями ломал весь Колькин логический ряд, но тот не унимался и продолжал строить версии:
— Посмотри сюда, от кучи протоптанная тропинка идёт, пойдём посмотрим, что почём.
— Пойдём. Вот только глянь, влажная она, а следов в начале никаких нет. Наверное, собачня протоптала.
— А что тут собаки делают? Смотри, Коля, тропа прямо в арык упирается, на другой стороне площадка притоптанная, они здесь через арык перепрыгивают.
— При чём тут собаки? Ты следы ищи, сапоги нам нужны, а не собачьи лапы.
— Не скажи… Собаки, они тоже ворами могут быть, чем они хуже нас, людей? Вон вспомни, как твой Палкаха у Рябининых кроликов таскал да своей подружке Жульке преподносил. Понятно, всё по делу, она тогда щенков его кормила. Мужик что надо — всё в дом.
— Заткнись, балаболка. Давай по существу или помалкивай. То кролики, а тут поросёнок в сорок кэгэ.
— Нет, слушай, Коль, Палкан тогда через арык под ограду подныривал. Хитрило тот ещё, хлеще меня. Скажи, как нормальный пёс может продумать такую операцию: в воду под забор, кролика в зубы и обратно в воду под забор?