Потерянные

Лав Тея

– Что? – поднял он на нее свои печальные светло-голубые очи.

– Как его зовут? – ткнула она пальцем на беспечно ржущего Черри.

– Этого упыря ты так и можешь звать – упырь, – поведал ей Ланде и поежился от нового порыва ветра.

– Нет, серьезно, какое у него имя? Черри – ведь это кличка, так? – не отставала темноволосая девушка.

– Так. Совершенно глупая идиотская кличка. – Было видно, что беловолосый сегодня не в духе. – А по имени его называют только дома.

– Ну и какое у него имя? – не отставала

Марина. И глупо заулыбалась.

Сейчас выяснится, что какой-нибудь Арнольд или Феофил. Э-э-э… нет. Хм, кажется же, Черри называл мне свое имя… Тогда, в парке. А не Сашей ли его зовут? Да, точно, Сашей. Александром. Финиш! Его на букву «а» зовут! Сейчас Маринка оккупирует парня!

– Александр, – мрачно отозвался Ланде. – Назван был так в честь Александра Македонского. Македонскому наверняка плохо, Македонский ругается, Македонский в ужасе, Македонский плюется, у Македонского истерика, но Черри живет с этим именем и менять не собирается.

– Александр? – прошептала пораженная Марина. Впечатлительная она девушка. – У него имя на «а»?

– Вероятнее всего, – глянул на нее по-эльфийски грустными глазами блондин.

– А тебя как зовут? – в ступоре поинтересовалась подруга.

– Леголас, наверное, – не в тему тихонько хихикнула я.

– Мое имя – Микаэль, – скучным голосом произнес парень, длинным тонким пальцем потирая кончик острого подбородка, но, несмотря на этот скучный голос, представился он артистично, подав себя так, будто бы был, по меньшей мере, аристократом-графом, спустившимся из своего родового замка в долину, где жил простой люд.

– Вот это имечко у тебя, парень, – потрясла головой Марина. – Но оно классное!

И подруга неожиданно улыбнулась личности по имени Микаэль Ланде. Он тоже с улыбкой все того же знатного графа кивнул ей.

– Не Михаил, ни Мишка, а именно Микаэль? – уточнила я. Микаэль, Рафаэль – они с ума сошли? Те, кто так называет детей? Что дети им плохого сделали?

– Да. Точно так. Этим именем назвал меня мой отец. Хотя мать была против, – с великим достоинством отвечал Ланде.

– О, ничего себе. А я всю жизнь просто Марина, – рассмеялась девушка, поправляя темные волосы.

– Иногда Мариной быть проще, чем Микаэлем.

– Ты имеешь в виду, быть девушкой проще, чем парнем? – удивленно произнесла она.

– Нет. Носить простое имя проще. Оно привлекает меньше внимания, – поморщился Ланде.

Я в это время увидела вдалеке шагающего к нам Дениса и, сама не зная зачем, побежала к нему. Мне хотелось и уткнуться ему носом в грудь, и пожаловаться на то, как мне страшно было сдавать идиотский зачет, и похвастаться, что я его все-таки сдала.

– Привет, Дэн! – прокричала я ему на бегу, махая рукой.

– Привет, Марья, – улыбнулся мне парень и, ускорив шаг, вдруг подхватил меня на руки и закружил в воздухе, заставив крепко обнять его за шею, зажмуриться и засмеяться.

На нас тут же уставилась

добрая половина народа, находящегося около университета. Однако я ко всеобщему нездоровому интересу уже привыкла. И чувствовала себя радостным мячиком, который дети подкидывают вверх – в детстве мне всегда казалось, что мячики очень счастливы, когда ими играют, подбрасывая в воздух.

– Я все сдала! – объявила я, когда Смерч осторожно вернул меня на землю.

– Я рад. И я верил в тебя, Бурундучок, – отозвался он с крайне серьезным видом. – Значит, завтра, моя дорогая девушка, мы встретимся и чудесно проведем время. Я заеду за тобой в пять часов. Тебе будет удобно?

– Будет, – улыбнулась я ему. Надо же, я всего-навсего увидела его и обняла, а настроение поднялось так, что его верхняя отметка находится в космосе, где-то в районе Венеры. У орла скоро будет проложена трасса до небес имени Смерчинского Д., чтобы моя гордая птица могла беспрепятственно подниматься на седьмое небо.

– Кстати, к тебе друзья пришли: панк и мальчик, похожий на гея.

– Знаю, – кивнул головой Смерчинский. – Кстати, Марья…

– Что?

– Я тут подумал… – Голос Дениса становился все глуше и интимней. – Ты что, капустой увлекаешься?

– В смысле?

– В прямом, – невозмутимо отозвался парень, пялясь куда-то в область моего солнечного сплетения. Я тут же вспомнила его дружественный совет под окнами библиотеки.

– Ну ты и затупок, – нахмурилась я и пихнула его в грудь, заставив радостно засмеяться.

– Ты почему такая стеснительная? Я тебе говорил – избавляйся от своих комплексов. Особенно рядом со мной, – заявил Смерчинский.

– Почему рядом с тобой? Ты что, особенный?

– Слегка особенный, – согласился парень и протянул мне руку, повернутую ладонью вверх, словно приглашая на бал.

– Ты слегка тупой. – Я положила руку поверх его ладони, и он тут же переплел свои пальцы с моими.

– Я слегка не в себе, – прошептал он мне, но ответить ему я не успела – к Смерчу подбежали друзья, и он принялся с ними здороваться. А потом мы подошли к дожидающимся нас Ланде, Черри и Маринке, которая все заигрывала с зеленоволосым, получая от этого огромное удовольствие – улыбка не сходила с ее ярко-розовых губ.

Парни весьма обрадовались приходу их дружка, обменялись с ними традиционными рукопожатиями (иногда мне прям жаль Смерчика – со столькими личностями надо за руку поздороваться, столько чужих микробов на себя перетянуть) и принялись разговаривать о каких-то делах, ведомых им одним. Маринка продолжала тихо млеть. Я, держа за руку Дэна, пробовала вновь дозвониться до Лиды, но безуспешно. Потом увидела знакомую парочку Ник-Ольга вдалеке и зачем-то помахала им. Они ответили мне (а Кларский даже улыбнулся!), а потом удалились в сторону остановки. Наверняка пошли на очередное свидание, которые теперь, впрочем, меня не волновали.