Повелитель Грёз

Geza Ferra

Она постучалась, но ответа не последовало. Тогда Ками медленно отворила дверь. Та заскрипела, и воздух подернул пламя на свечах. Комната оказалась невелика: в дальнем углу сундук, рядом к стене прислонен арбалет, на табурете возле - россыпь стрел-болтов. Посередине стоял стол, а на нем... Ками не удержалась, схватила рогалик и жадно запихнула в рот, откусив разом половину. Подавилась, посыпались крошки. Но ничего. Брунх не должен расстроиться, когда она ему все расскажет. Она ведь не кушала с утра, а тут на столе и сырные лепешки, и пшеничный плот, и медовые шарики с лещиной. А если что, она отработает - может, например, вымыть полы или перебрать крупу. Ее в Салире постоянно так наказывали за ерунду всякую.

За

стеной легко прошуршало, будто шкурка в последний раз прошлась по дереву. Ками перестала жевать и прислушалась. Похоже, это сюда, она вытерла рот и положила огрызок рогалика на стол. Сейчас она все объяснит Брунху. Донесся едва уловимый запах, Ками принюхалась. Что-то очень знакомое, в памяти всплывают мрачные картины. Горько, еще горче! Кед-Феррешем!

Ками метнулась сначала к двери, но испугалась выбегать в темный коридор. Бросилась в дальний угол и, схватив арбалет, стала натягивать тетиву. Ничего не получалась, сил не хватало взвести даже на четверть хода. Когда Илмар учил ее стрелять, он всегда сам натягивал. Она встряхнула руками и попробовала еще, но тетива не поддавалась. Ладони загорелись, и на них проявились красные полосы. А шуршание уже близко.

Она оставила арбалет и, схватив с табурета болт, юркнула под стол так быстро, что с нее слетел ковер. Она хотела вылезти подобрать, но дверь начала отворяться. Ками дернулась и застыла.

Она видела черные ноги и сапоги, как бы ставшие их продолжением. Он пошел к арбалету, тонкие бедра, тщедушное туловище. Сумрачная сталь намертво обтянула все тело, кроме головы. Пламя из свечей росло вверх, а капюшон Кед-Феррешем - вниз. Длинные пальцы подобрали ковер, повертели, отбросили в сторону. Он двинулся к Ками, остановился перед столом. Что же она не придержала ковер, когда рванула сюда? Теперь кукле понятно, что тут кто-то есть. Ками еще крепче сжала болт. Колени Кед-Феррешем начали сгибаться.

Удивленные глаза показались из-за кромки стола, Ками зажмурилась и ударила болтом снизу вверх. Она выбросила руку со всей силы девятилетней девочки, да так, что, когда стрела воткнулась, пальцы Ками соскочили с древка, рука пошла дальше, и хвостовик вспорол ей предплечье. Но больно не было. Она медленно открыла влажные глаза, Кед-Феррешем лежал на полу, из глазницы торчал болт. Вытекала слизь, а второй глаз, кажется, стал еще больше и изумленней, чем обычно. Губы еще шевелились, по подбородку сползала пена. Ками коротко вскрикнула и, отпрянув, потеряла равновесие и шлепнулась на зад. Ее трясло, она прикусила язык, а спереди, у ее башмаков, была лужица крови. Ками выскочила, схватила ковер и выбежала из дома. Она не стала ничего дожидаться, перед выходом не проверила, есть ли кто-нибудь на улице. Не озираясь, кинулась в сад, туда, поглубже, где густые деревья. Если есть один Кед-Феррешем - значит, будут еще. Они редко ходят поодиночке.

Ками забралась туда, где не было тропинок, а траву никогда не стригли. В темноте не заметила корни, споткнулась и кубарем скатилась в заросший папоротником овраг. Ударилась лицом о землю, во рту появился металлический привкус. Вытерев разбитые губы, Ками всхлипнула и огляделась: дальше бежать нет смысла, она и так в самой чаще. Если двигаться вперед, то выйдешь к другой улице.

Дождь перестал, запахло сырой листвой и земляникой. Ками хотела успокоиться, но не получалось. Она продрогла, ее бил озноб, а вспоротая рука, наоборот, нестерпимо горела. Ками свернулась калачиком и накрылась ковром. Она положила голову на взрезанное предплечье, пусть и вся измажется кровью, зато щеке тепло, а руке не так больно. Щекой она чувствовала, как пульсируют вены, и вздрагивала, когда по руке будто проходило лезвие. Ками пробовала дуть, целовала разбитыми губами рассеченную кожу, - все без толку. Тогда она вжалась щекой еще сильнее, и вроде полегчало.

Она представила себя

маленькой мышкой, ведь страшной ночью лучше быть кем-нибудь незаметным, а не сильной и большой громоптицей. Ей Ками снова станет завтра. Скоро она и заснула. И, конечно, здесь ее никто не найдет, ни Кед-Феррешем, ни Дараган, ведь у нее не обычный ковер, а ковер-невидимка.

14

Элден лежал на скамье в каморке и улыбался. Он даже отсюда слышал, как сверху мечутся по коридорам и галереям стражники, как орут десятники. Дверь была приоткрыта, и доносился вой дозорного на воротах Преклонения, жирдяя с бородавкой на полщеки. Элден его сразу приметил, как только смог гулять по замку. Молчаливый и любящий попинать проводимых через ворота пленных, сейчас он голосил, как медведица, потерявшая медвежонка. А если не найдут сбежавшее из замка дитя, то жестокого дозорного самого отпинают, а затем, как и пленных, повесят на башне Возмездия.

Элден понимал, что, скорее всего, будет пойман. Однако не чувствовал ни разочарования содеянным, ни страха перед гибелью. Радости он тоже не ощущал, только удовлетворение. Этот маленький укол Дарагана - ничто по сравнению с секирой, что падет на Элдена, и ничто по сравнению с молотом, который бы размазал властелина, если бы Суфира удалось оживить. Но так сладко было лежать и слушать бессильные вопли людей его благоверного сияния. Интересно, ему уже доложили или все еще выбирают гонца? Скорее всего, уже знает, все-таки больше часа прошло.

Так нега расслабила Элдена, что приказ он услышал, лишь когда рядом гаркнули:

– Вставай!
– Видимо, стражник повторил это в четвертый или пятый раз. Элден решил, что поведут на допрос к Дарагану.

Они пошли, и скоро выяснилось, что Элден ошибся, - свернули к башне Болей. Стало быть, сразу на пытки. Что ж, он и к такому исходу готовился. Но в подвал, откуда смрадный воздух нес вопли истязаемых, они не спустились. По широкой, уложенной бархатным ковром лестнице они поднялись почти до верха. Значит, направляются к Урашу, хранителю ордена Кед-Феррешем. Всем известно, что он работал на предпоследнем этаже башни Болей, а жил двумя маршами ниже.

Стражник не церемонился: двумя руками протолкнул Элдена в чертог. Захлопнул дверь, и, не считая Кед-Феррешем, их осталось двое - Ураш и его новая жертва.

Хранитель стоял у камина спиной к двери. Одну руку держал за поясницей, а второй ковырялся кочергой в тлеющих углях. Ураш слыл самым высоким человеком в Сафарраше и, возможно, справедливо. По крайней мере, тоже не маленького Элдена он превосходил головы на полторы. Весь в черном - длиннополый кафтан, перчатки и сапоги делали его похожим на ворона, белой осталась только непокрытая лысая голова. Он повернулся, крохотные глазки забегали по Элдену. Очень проницательные. Теперь он больше стал похож на грифа - черный с маленькой головкой и лысой макушкой. Еще и шрам на левой щеке - словно получил клювом при дележке падали. Походил бы и на Кед-Феррешем, если бы не столь маленькие и умные глаза.

Оставив левую руку за поясницей, а в правой - кочергу, Ураш медленно поплыл вдоль вереницы высоких окон-щелей.

– Я приветствую тебя в сердце ордена.

Когда он отошел от камина, стало видно висящее над очагом знамя Кед-Феррешем - кровавая медуза на белом треснутом щите - знак, приносящий всем врагам ордена неудачу.

– Здравствуй, хранитель, - ответил на приветствие Элден.

– Не молчишь, уже хорошо.

– Зачем я здесь?

– Я знаю, ты освободил некняжну.

– Кого?