Повелитель Грёз
Шрифт:
Они шли по тракту пешком, и Шрай заставил ее изображать немую сестренку Эшвана. Так она превратилась в ширихаженку, для лучшего сходства ей вплели в волосы столько цветов, что хватило бы венков на пять. Пустые предосторожности - весь путь на четверку мятежников и внимания толком не обращали, страх перед Кед-Феррешем затмил недоверие к незнакомцам. Ками была уверена, что многие догадались, кто они, но что такое бунтовщики по сравнению с орденом, исподволь ворующим людей, а затем обращающим их в куклы. Красть в открытую Ураш, видимо, пока не решался, маловато еще у хранителя сил. Шрай бы возразил, что уже
Все равно замечательно, что ее замаскировали. Васильки, незабудки и ромашки оказались почти у носа, она специально прибрала свои лохмы к щекам. Так цветы скрасили менее приятные запахи. Не пришлось - да и не получилось бы - всю дорогу зажимать ноздри, дабы не чуять вонь канав, тянущихся по обе стороны тракта. Она видела, как над ними приседают мужики и дети, спускают портки и наполняют мочой и дерьмом и без того зловонную жижу. Честно говоря, и Ками тоже пару раз сходила, постепенно она научилась не обращать внимания в этих делах на окружающих.
На их арбалеты тоже если и пялились, то не слишком откровенно. Подумаешь, невидаль в таких-то местах, после череды войн и восстаний в каждом третьем доме в углу стоит. Вот девочка с оружием могла бы вызвать подозрения в своей вменяемости, но арбалет Ками нес Илмар. "Дай сюда, милая, избежим лишних вопросов, да и тащиться далеко, устанешь", - вот так он сказал. И не обманул: они шли часа с три, сначала по тракту, потом свернули на просеку, а последний отрезок пути пробирались по бурелому.
Детали задачи отличались от того, что требовалось тогда с амбаром. Теперь куклы должны находиться далеко друг от друга, так что мятежники тоже разделятся, прикончат каждый свою, а после - встретятся в условленном месте. Илмар отдал Ками арбалет с колчаном, зарядив, она легла и выползла на опушку. Поерзала, устроившись поудобнее, и стала искать цель. Вот он, но это же не...
Это была не кукла, а человек в мешковатом орденском наряде с вышитой медузой слева под воротом. Юный послушник. Ками о таком и не сообразила, а ведь и правда - о том, что стрелять опять случится в кукол, ничего и не говорилось. Она прицелилась, попасть отсюда очень легко. Хоть в голову, хоть в эту кровавую медузу, что прямо на сердце. Направила мушкой в лицо, да он же совсем еще мальчик! Лет четырнадцать, как, например, Рьяму, среднему брату Ками. Или как Сеймуру.
Понятно, орден проигрывает, вот и выставляет таких солдат. Мальчишку и не спрашивали, хочет ли он вообще сражаться на стороне Ураша. Просто дали меч и поставили там, где, по мнению орденцев, нападение маловероятно, и не обязательно использовать проверенные в боях части. Вряд ли этих послушников Кед-Феррешем в их храмах даже учат обращаться с оружием. Он меч-то, наверное, третий раз в жизни держит. И сейчас ее придется лишить.
А если намеренно промахнуться? Стрела войдет в землю у его ног, и мальчишка убежит. А вдруг не убежит, а бросится на нее? Или еще хуже - поднимет тревогу, и тогда вся их миссия провалится. Ками отсюда очень легко может всадить хоть в мизинце от его сапога, но что толку? Ей надо убивать, они пришли за этим.
Она навела на шею. Вот сейчас полетит болт, пробьет мальчику горло, он свалится, захрипит. Может, подрыгается. Потом посмотрит на нее... Его глаза уже перед ней стояли!
Лучше бы она никогда не училась стрелять из арбалета.
К ней подполз Шрай, они втроем уже разделались со своими.
– О, какой у тебя юнец, - прошептал командующий.
– У нас наоборот старики были. Орденцы совершенно не ожидали здесь нападения, вот и оставили самых негодных солдат - стариков и детей.
– Лучше бы у меня тут стоял старик, - пробормотала Ками.
Она соврала, выстрелить в старика ей бы оказалось так же тяжело. Вспомнила бы своего деда, князя Регемьяра, после смерти которого десять дней проплакала. Да и вообще, глядя на любого человека, она бы кого-нибудь вспомнила. Или нет, но не выстрелила бы все равно.
– Он - наш враг, - сказал Шрай.
Она понимала, но одно дело враг, что топчет твою землю и убивает твою семью, а другое - послушник-мальчишка, его и в орден-то отдали наверняка для того, чтобы остальная семья могла прокормиться.
– Ну.
Он действительно враг, и настоящая княжна тут бы не раздумывала. На все бы пошла ради Салира. Ведь салирцы и славятся своей храбростью, а Ками - дочь их повелителя. Почему же Восьмирукая сделала ее такой нерешительной?!
– Давай уже.
Мальчик увидел кружащего под серой пеленой сокола, поднял на птицу голову, улыбнулся. Верно, он еще совсем недавно стрелял из рогатки по пичугам.
– Вот, задрал голову, целься в шею. Стало очень удобно, даже ты попадешь.
Да она сама знает, что не промахнется. Кто скажет, сколько еще продлится война? Сколько у Ками еще впереди убийств? А может, орден двинется в Салир, и ей нужно будет защищать родную землю? Хватит ли ей духу выстрелить во врага там?
– Долго еще телиться будешь?
А если салирцы сами отправятся спасать Сафарраш от ордена? Как же она тогда станет сражаться? Она же должна подавать пример, она - Ками эн-Салир! Враги убивали и снова убивали ее солдат, сотника Илмара, ее дядю. Но то были враги, а не этот мальчик... Когда она бежала по крышам из замка, клялась, что вернется с салирцами за местью, изничтожит сафаршей, за все поквитается. И вот же сафарш прямо сейчас стоит перед ней, в семидесяти шагах, она совершенно точно не промахнется... Так хватит ли ей все-таки духу защитить Салир? Когда к ним придут с мечом. Или не сможет выстрелить и там? Восьмирукая, почему ты создала ее такой слабой?! Это же сафарш! Ками отложила арбалет и заплакала.
Никакая она не княжна. Некняжна она - и все тут.
38
Необычайные и труднообъяснимые вещи происходили с Элденом. Властелин прогуляется по галереям, спустится в сад, пройдет запретными для нижайших тропами. И там, в тени орешника, вдохнув щекочущий аромат ирисов, вдруг услышит вкрадчивый шепот:
– Привет.