Предатель
Шрифт:
— Я не прошу их любить нас — только сражаться вместе с нами. В любом случае, я часто видел, как из вражды может возникнуть уважение, особенно когда люди какое-то время избивают друг друга до крови.
Первые совместные манёвры Королевского войска и собравшихся воинов из каэритских владений состоялись три дня спустя. Две армии стояли лицом друг к другу по сторонам тренировочного поля. Их шеренгам одинаково не хватало непоколебимой точности, ожидаемой от солдат регулярной армии. Тем не менее, обе армии не были настолько оборванными, чтобы это мешало их эффективности, и построились с похвальной быстротой. По взаимной договоренности с Рулгартом на поле боя было запрещено использовать клинковое оружие, мечи и алебарды заменили посохами, а с пик сняли наконечники.
Зная, что с навыками моих солдат им недоступен любой план сложнее лобовой атаки, я выбрал тактику поочерёдного нападения. Ротам справа было приказано атаковать первыми, а через небольшой промежуток времени — центру. Левый фланг должен был продвигаться последним и напасть на шеренги, изогнутые или даже прорванные ротами, атакующими их правый фланг. Я прекрасно сознавал, что полководческое искусство Рулгарта, скорее всего, превосходит моё, и он наверняка противопоставит всему этому какой-нибудь хитрый приём. Но сегодняшние учения имели мало отношения к нашим командирским талантам. Моей армии нужно было пустить кровь, а его людям надо было осознать необходимость совместных действий.
Я наблюдал за битвой с вершины утёса, борясь с искушением самому встать в сердце войска Короны. Я знал, что там после первого же столкновения не останется надежд контролировать события, и потому предпочёл высокую точку обзора, с которой можно было судить об исходе беспристрастным взглядом. Меня воодушевляло то, насколько хорошо роты слева сохраняли строй вплоть до самых каэритских шеренг. Менее впечатляющим вышло то, что строй мгновенно развалился при первом контакте с противником. Как и ожидалось, Рулгарт оказался умелым командиром. В то время как борьба на левом фланге переросла в общую рукопашную схватку, он, вместо того, чтобы ждать приближающегося удара, бросил вперёд свой левый и центральный фланги. Каэриты наступали быстрее, чем войско Короны, но и значительно менее дисциплинированно. Некоторым группам таолишь удалось сплотиться во время атаки, но в основном это была дезорганизованная сила, которая бросилась на шеренги ишличен. Меня порадовала сплочённость наших рядов, с которой мы выдержали и отразили первую атаку, а затем устояли, когда каэриты собрались нападать второй раз. Вывод был ясен: Королевское войско будет гораздо более эффективным в защите, чем в нападении.
Ещё воодушевляла решимость обеих сторон: нестройная борьба продолжалась гораздо дольше, чем ожидалось. Левый фланг каэритов отступил, когда воины там устали бросаться на непоколебимые шеренги, и роты Войска Короны начали равномерно наступать. Справа от них другому крылу таолишь удалось отбросить рассеянные роты перед собой. В результате битва закрутилась, вскоре потеряв всякую связность. К тому времени, когда я дал трубачам сигнал о прекращении учений, шла уже просто грандиозная драка, в которой победу можно было одержать, только когда последний воин или солдат останется стоять.
Разделение двух сторон оказалось опасным и длительным делом, поскольку многие стремились и дальше бессмысленно избивать друг друга тупыми пиками и посохами. В конце концов, видя, что группы бойцов продолжают сражаться с неослабевающей жестокостью, я сел на Утрена и поехал через поле, выкрикивая команды остановиться. Тем не менее, некоторых солдат приходилось растаскивать их товарищам, а многих каэритов казалось, охватило своего рода боевое безумие, исцелить которое может только истощение или смерть. Этих вспыльчивых воинов в конце концов остановило вмешательство Рулгарта и нескольких старых таолишь. Различные группировки, составлявшие каэритское войско, не имели официальных рангов, но среди воинов были те, кто пользовался большим авторитетом в силу возраста и опыта. Всего лишь нескольких слов или даже укоризненного взгляда одного из этих ветеранов было достаточно, чтобы остановить даже обезумевшую битву.
— Писарь, если говорить только о числах, —
Осматривая зрелище, я должен был признать, что большинство оглушённых, раненых или потерявших сознание были одеты в серо-коричневую одежду, которая стала своего рода униформой для Свободного войска.
— И всё же, милорд, полем вам овладеть не удалось, — заметил я.
Рулгарт неохотно усмехнулся, скрестив руки на груди и критически окинув взглядом разрозненную массу своих воинов, теперь возвращавшихся в лес.
— Ещё не совсем готовы, — сказал он. — Но лучше, чем мы могли надеяться. Кажется, Писарь, у нас есть настоящая армия.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Месяц спустя пошёл снег, и к тому времени замок Леаноры был уже почти готов. Она настояла на том, чтобы переименовать его в замок Томас, в честь своего убитого брата. Судя по всему, сама мысль о королевской резиденции, носящей имя древнего пирата, была ей просто невыносима. Стену, окружавшую башню, по большей части снесли и перестроили, чтобы создать гораздо более обширный внутренний двор. Сама башня теперь могла похвастаться прилегающей цитаделью и группой вспомогательных построек, типичных для замков. Кузница стала самой большой и загруженной из них: около дюжины нанятых кузнецов долгие часы трудились над превращением стали, привезённой нам Шильвой, в оружие.
С наступлением зимы постоянные поставки через Кроншельдское море уменьшились, как и количество прибывающих новых рекрутов в войско Короны. Летом и осенью каждый корабль, встававший на якорь в бухте, привозил приличное количество молодых мужчин и женщин, горящих желанием наказать Лжекоролеву за её многочисленные жестокости. А сейчас в удачную неделю мы пополняли наши ряды лишь на дюжину новобранцев. Больше нам эту армию было уже не увеличить, по крайней мере, пока мы оставались здесь. А ещё по визитам в каэритский лагерь стало ясно, что и на призыв старейшин новые воины больше не откликнутся. По подсчётам Эйн, объединённые силы могли похвастаться численностью, превышающей тридцать тысяч человек. Она также предоставила расчёт веса припасов, необходимых для поддержания такого большого количества людей во время похода в горы. Весьма отрезвляющее чтиво.
— Вы сможете всё это перевезти? — спросил я Шильву во время её очередного нечастого визита на берег.
Она бегло взглянула на документ и вернула его мне.
— В каждом порту побережья Альбермайна нас ждёт множество складов, — ответила она. — Наполненных торговцами и скрытых от агентов Лжекоролевы. А ещё всё это будет предоставлено бесплатно.
— Бесплатно? — с сомнением прищурился я. — Никогда не встречал торговца, который бы отказался от прибыли.
— Из-за своих налогов и мелких законов Лжекоролева становится непопулярной среди всех подданных, от самого подлого керла до богатейшего землевладельца. И мало того, что она сделала обязательным посещение еженедельных прошений, так она ещё объявила одалживание денег мерзостью перед Серафилями. Так что щедрость торговцев — это на самом деле инвестиции. Я надеюсь, что принцесса-регент знает, чего они ожидают взамен, когда маленькая задница её сына вернётся на трон.
Пять недель спустя войско Короны и собранные воины каэритских владений выступили в поход к горам. Каэриты заверили Рулгарта, что Кейн Лаэтиль, Зимний перевал, станет полностью проходим к тому времени, как мы до него доберёмся. Эйн по большей части взяла на себя задачу тщательно просчитать порядок марша и обеспечение припасами по маршруту. Войско Короны переходило от одной прибрежной бухты к другой, и находило склады припасов, ожидающие в каждом лагере. Вооружившись полным перечнем запасов, накопленных на скрытых складах Шильвы, Эйн составила таблицы с датами, расстояниями и необходимой провизией, которые гарантировали, что каждый солдат будет маршировать на полный желудок. Припасы добросовестно пополнялись флотом Шильвы, несмотря на суровые зимние штормы, охватившие Кроншельд. Неизбежно некоторые суда были потеряны, в основном у торговцев, а не у контрабандистов, более привычных плавать в ненастную погоду.