Предатель
Шрифт:
— Изложи своё дело, — сказал я, положив руку на луку седла Утрена.
— Моя королева посылает дар, — ответила она, и её губы изогнулись от удовольствия в миг, когда она потянулась к чему-то, лежавшему на коленях. На вкус Джалайны её руки двигались слишком быстро. Её паэла дёрнулась вперёд, а Джалайна подняла молот для смертельного удара. Но прежде, чем удар достиг цели, лошадь Ильдетты, и без того напуганная, встала на дыбы, опрокинув наездницу со спины, развернулась и ускакала в лес.
— Стой! — рявкнул я Джалайне,
Ильдетта с Джалайной со взаимной ненавистью посмотрели друг на друга, и Вдова носком боевого молота подхватила свёрток, вырвав его из рук просящей. Ещё до того, как развернуть его, я с тошнотворной уверенностью понял, что найду. «Скопление ваэрит», — сказал Эйтлишь, и, как всегда, не ошибся. Обёртка упала, открыв мешок грубой домотканой ткани, в котором были вырезаны два отверстия, чтобы получилась грубая маска.
— Если Писарь не явится один к замку Амбрис в течение десяти дней, — сказала Ильдетта, поднимаясь на ноги, — то ведьма умрёт. Если его армия войдёт в Шейвинский лес, она умрёт.
— Как… — Мой голос подвёл меня, и мне пришлось собрать волю, чтобы выдавить слова с губ: — Как вы её захватили?
— У меня не спрашивай, предатель, — сказала Ильдетта. — Ты получил вызов моей королевы. Отвечай, да или нет. Что касается меня, то я с радостью посмотрю, как она горит. — Она в последний раз насмешливо поклонилась мне и зашагала обратно по Королевскому тракту в мрачное укрытие леса. Я по-прежнему горжусь тем, что не приказал Джалайне пойти и забрать её голову.
— Я бы вам запретила, — протянула Леанора, — если бы считала, что вы послушаетесь.
Я намеревался ускользнуть ранним утром, но после ухода Ильдетты Джалайна направилась прямиком к принцессе-регенту с детальным отчётом о наших переговорах. Вскоре после этого Элберт и Рулгарт явились в мою палатку с вызовом к королевской особе.
— Всё равно запретите, — сказала Эйн, от волнения забывшая этикет. Она отошла со своего места рядом с Леанорой и смотрела на меня с такой тревогой, что мне взглянуть на неё было тяжело.
— Я должен идти, — сказал я ей чуть упрашивающим голосом, что совершенно не помогло развеять её страхи.
— Она тебя убьёт! — Бешеный взгляд Эйн метался с одного лица на другое в поисках поддержки. — Вы все это знаете.
— Писарь, с этим трудно поспорить, — сказал Рулгарт. — И эта армия придаёт большое значение своему командиру.
— Милорд, я уверен, такое же значение они придадут и вам.
Рулгарт от перспективы моей кончины вёл себя куда мрачнее, чем я ожидал.
— Сомневаюсь. После ваших неразумных выходок на утёсе трудно соперничать с легендой. И вряд ли удастся держать их под контролем, пока вы мчитесь на верную казнь.
— И каэриты здесь не задержатся, — прогремел Эйтлишь. Его огромное тело занимало
— Так не говори им, — сказал я.
Он удостоил меня испепеляющим взглядом.
— Я здесь не единственная душа с ваэрит. Другие уже почувствовали то, что чувствую я. Очень скоро они поймут причину. И к тому же, я не стану лгать своему народу. Это я оставлю вам.
— Если не можешь их остановить, то хотя бы задержи, — сказал я, оборачиваясь к Леаноре. — И войско Короны, насколько сможете. Это всё, о чём я прошу, ваше величество. Что касается неизбежности моей смерти, то я не думаю, что в этом цель Лжекоролевы.
— Если она не собирается убивать тебя, — сказала Джалайна, пригвоздив меня суровым укоризненным взглядом, — то что же она собирается делать?
— Попытается переманить меня на свою сторону. А когда у неё не получится… — я пожал плечами, — на самом деле я не знаю, что она сделает. Но знаю, что она убьёт Доэнлишь, если меня там не будет, чтобы это остановить, а я этого не позволю.
— Доэнлишь, о которой вы говорите, — сказала Леанора. — Наш народ знает её как Ведьму в Мешке?
— Да, ваше величество. Мы думали, что она просто торгует амулетами и снадобьями, но для каэритов она значит гораздо больше. — Я взглянул на Эйтлиша. — Если ей будет причинён какой-либо вред, то их реакция будет… экстремальной по своей природе.
— И вы обменяете свою жизнь на её? Вы настолько многим ей обязаны?
— Это не вопрос долгов или обязательств. — Я замешкался. Связь между мной и Ведьмой в Мешке сложно было объяснить, даже самому себе. — Я верю, что она творит добро в этом мире. Такую душу необходимо беречь.
Леанора вздохнула и откинулась на своём троноподобном стуле. Это была простая, прочная вещь — его изготовил кто-то из плотников поопытнее, маршировавших с войском Короны, и потому не блистал величием и роскошью трона, на котором когда-то восседал брат Леаноры. Тем не менее, мне казалось, что в этом маленьком шатре, на этом стуле, она выглядела гораздо более царственно, чем король Томас когда-либо чувствовал себя в своей самой пышной комнате и в позолоченных нарядах. И это не было врождённым качеством, а скорее накопленным авторитетом и опытом, заработанными в результате бедствий и неудач. До сего момента я служил этой женщине ради выгоды, ради общей цели. Теперь же впервые почувствовал, что она действительно может справиться с задачей установления мирного правления на этой вечно беспокойной земле. Её агрессивный сын — иное дело, но его лучше было отложить на потом.