Шрифт:
I.
шаг в шаг в тишине
такт в такт
в висках и руках
тик-тик
ни голоса ни теней
как
так
контакта
не чуя идти
кап
капает с потолка
свод
всё ниже
и уже
ужи
и жабы
на
над
и под
страх тяжек
неудержим
II.
В арсенале: знание норм, новостей и цифр,
Кавалер, годящийся без труда в отцы,
Заморочки какие-то про развитие личности,
Закорючки – как у отличницы.
Всё расписано четко: с кем спать, что жевать, где пить.
Губки бантиком «сумочку эту купи-купи».
Дозы выверены давно: то лицо, то личико.
За провал – порицание, вычет, кол.
В сетевом журнальчике правильный юркий слог.
Вот вам фото, ой-ей, куда вчера занесло.
Вот стишки. Не читайте – там что не ямб, то Юнг.
Оцените сам факт, восхититесь духовностью.
Вот она у зеркала, на лице рисуя лицо,
Проверяя, подходит ли к платью новенькое кольцо,
Вдруг на миг замечает себя.
И видит что-то такое,
Что не даст ей теперь покоя.
И в конце недели, всплакнув, для храбрости выпив чуть,
Эвридика снимает трубку.
Звонит врачу.
III. Орфей
Про него говорят "есть у парня собственный стиль".
Он напорист и хищен, как Челентано в молодости,
Он точён и при этом плавен, во взгляде то мёд, то сталь:
Господин фрилав, чайлдфри, фриланс и фристайл.
Вот он в баре. Празднует новенький свой Роллс-ройс.
Снова соло – с очередной герлой не срослось,
Слово к слову льнёт, он остёр, он шутить мастак,
Мыслит, видно ли им, как он выжат, как он устал…
Между третьим мартини и вторым бокалом вина
У альтиста где-то за кадром лопается струна
И как будто хлещет его, он белеет, мямлит «мне надо…»
И, раскланявшись, ретируется с маскарада.
Лучезарно скалится дамам, переступает порог,
Думая только о том, видно ли им, как он взмок,
Под звучащий из зала хохот,
регги, визги, словесный лом
Успевает набрать "скорую".
Сворачивается узлом.
IV.
Врач чертовски красив и молод, явно только что
Он сидит, никак не освоится со своим идиотским грузом.
Он листает бумаги, бормочет, избегает её взгляда.
Эвридика сидит и гадает, сколько времени он ей даст.
Врач зачитывает диагноз, пророчит около года,
Здесь бы ей величаво подняться и за дверь удалиться гордо,
А она ревёт. И на стуле восседает аршинно-прямо.
"Можно было и догадаться – в том же возрасте, что и мама".
V.
Коридор тихо ропщет бетонно-кафельным Стиксом.
Он сперва пытался свистеть – вдруг прогонят? Но стих сам.
Каждый шорох звучит каноном: не бетонный корпус, а горы.
"Нужный вам кабинет находится на другом берегу коридора".
Он пытает врача, повредит ли болезнь его лицу и карьере,
Врач серьёзно ответствует, что карьере – ни в коей мере,
Что за год, который, возможно, ему отводят,
Можно сделаться президентом,
Ну... или чем-то вроде.
VI.
Дальше канва стандартна, сюжет яснее, чем щи:
Волею судеб, сплетеньем небесных нот,
Ну и, конечно, не без моей помощи
Двое пересекаются у ворот.
VII.
Где-то за кадром флейта тихий прохладный яд льёт,
Двое танцуют на тросе, плывут между сном и явью;
Мир под ногами крошится, бьётся, осколки звенят флейте в тон,
Звезды им корчат рожицы, ночь заливает улицы кобальтом.
Двое идут по улицам. Всё вокруг шипит и искрится,
Двое сначала молчат, потом не могут наговориться.
В честь их прихода любой стол накрыт, листвой двор одет,
Их поцелуем вырубает электричество в городе.
Если отбросить метафоры, можно сказать "все счастливы",
Нет никакого повода, биться, метаться, в небо выть.
Нужно заканчивать, хватит, ну же, поставь точку!
Нет.
Ваш покорный кивает и карандаш точит.
Двое сидят на крыше, смотрят на город, к щеке щека.
В небе над ними – невидимы – тикают два счетчика.
VIII.
Лето вступило в силу, в распахнутое окно
Тихо течет запах липы и детский ор.
В регистратуре жарко, но Тане радостно,
Таня
строчит