Пробуждение Лимнида
Шрифт:
— Что это был за человек? — не удержался я от вопроса.
Борис скривил лицо в недовольной гримасе:
— Это тот, кому я должен деньги. Зря связался с этим обманщиком и уродом!
— Много должен? — последовал мой следующий вопрос.
— Как земля колхозу! — вздохнул Борис. — Не знаю, как решить с ним этот вопрос. В последний раз пришлось отдать ему почти всё, что мы заработали с Арменом и Арном после охоты. Планы были грандиозные, пока этот урод не нашёл меня с грязной улыбкой на лице и протянутой рукой, как знал, собака!
— Планируешь отдать или так и будешь бегать? — спросил я.
— Отдам, конечно,
— Твоя история меня пугает, Боря, — ответил я, слегка взволнованный.
Борис только мотнул головой и с уверенностью произнёс:
— Всё наладится. Долг отдам!
После того как мы покинули площадь и свернули на север, мы вышли прямо к берегу небольшой речушки. По обеим сторонам реки располагались почти однотипные домики, аккуратно построенные и достаточно просторные, чтобы вместить десяток человек. Вода в реке мелодично журчала, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Идти по мягкой зеленой траве было приятно, ноги ощущали собственный комфорт. Мы свернули и пошли вдоль реки, направляясь к скалистому гроту. Боря рассказывал о небольших домах вдоль реки и их пользе. Здесь жили местные рыбаки, которые готовили рыбу и ловили различную живность, порой даже и не рыбу. По рассказам Бори, в реке иногда попадались существа средних размеров, которые не сулили хорошему обеду или ужину, но при потрошении этих существ иногда находили ценные ресурсы. Эти находки могли использоваться для самосовершенствования или отправляться на рынок, где всегда находились скупщики.
Боря был явно подавлен своим долгом. С самого нашего прибытия в поселение, я заметил, что его что-то беспокоит. Его настроение было мрачным, и это не ускользнуло от моего внимания. Он не ожидал встретить в этом поселении человека, которому он должен. Пройдя немного вдоль реки, мы оказались у здания под названием "Регистрация прибывших". Оно было врезано в скалу, находилось у её основания и имело вытянутую крышу. Архитектура здания впечатляла: выцветшие каменные колонны, удобная лестница, окна разных форм и размеров, а также широкие двери. Боря остановился, поглядел на меня.
— Рома, после регистрации тебе бы не мешало помыться и отдохнуть. Позабыть о семье и выкинуть дурные мысли из головы. Живя в поселении, у тебя всё будет как в шоколаде, пока у тебя есть валюта, чтобы прокормить себя. Но дальше ты будешь вынужден работать на местную администрацию или стать полноценным охотником. Они здесь бывают разные — одиночки или те, кто собирается в кампании. После моей последней кампании мне нужно поохотиться в одиночку, собрать больше трофеев, если, конечно, меня не сожрут по дороге. Я посмотрел на Борю и задал вопрос:
— Боря, разве мы не можем вместе ходить на охоту? Ведь ты мне помог, возможно, и я буду для тебя полезен?
На что он ответил:
— Спасибо, друг, за предложение, но из тебя охотник, как из меня постовой на той башне, которую мы прошли.
Боря продолжал:
— Ты сам должен понять, какой из тебя охотник. Сейчас у тебя нет ни способности, ни опыта. Ты будешь просто лишним грузом. У меня самого не особо много сил, чтобы сохранить свою жизнь в целости.
— Боря, дай мне шанс! Я помогу тебе выбраться из этой кабалы с долгом! — в отчаянии воскликнул я.
— Нет! Никакой помощи.
— Хорошо, — медленно и безропотно ответил я.
Мы вошли внутрь. Помещение было простым: стулья вдоль правой стены, ковры на полу, а слева — небольшая конструкция, за которой сидел человек. Прямо перед нами была лестница, ведущая на верхний этаж, с простым указателем и именем. Я спросил у Бориса:
— Куда нам дальше?
— Садись на стульчик и подожди, — ответил Боря.
Он сам направился к человеку за конструкцией и поприветствовал его. Это была пожилая женщина, явно за семьдесят. Она выглядела нездоровой, с глубокими морщинами, обвисшей кожей, местами лысой головой и седыми волосами.
— Здравствуйте! — сказала женщина, — Вы, как я вижу, не один?
— Да, — ответил Борис, — этот парень попал сюда буквально недавно. Хочу его зарегистрировать в этом поселении.
— Хорошо, — кивнула старуха.
Боря повернулся ко мне и махнул рукой, приглашая подойти.
Старуха медленно поднялась и направилась к полке, заставленной книгами. Она методично трогала каждую книгу, пока, наконец, не остановилась на одной из них, на нижней полке. Вытащив книгу двумя руками, она неторопливо вернулась к своему месту и аккуратно положила её на стол. Открыв книгу на последней записи, я заметил, что ещё много страниц оставалось пустыми — это значило, что зарегистрированных здесь людей было немало. Заглянув в книгу, пока старуха бралась за перо, я увидел, что напротив некоторых фамилий были надписи в графах. Я тихо спросил у Бориса, задев его локтем:
— Что там написано напротив фамилий?
— Смерть, пропавший, — тихо ответил он. — Это обычная процедура для поселений и более крупных мест. Так можно сверить, жив ли человек или мёртв. Так определяется многое.
Мне стало понятно и в то же время не по себе — надписей напротив фамилий было слишком много. Это говорило об одном: места здесь действительно опасные. Даже пребывание в лесу было достаточно рискованным. Старуха макнула перо в чернила и начала задавать вопросы:
— Ваше имя, сколько дней назад вы сюда попали, и ваша профессия?
— Меня зовут Роман, по профессии строитель, прибыл сегодня.
— Сегодня? Так вы здесь всего один день, — прохрипела старуха. — В таком случае, добро пожаловать в Урпку. Для каждого найдётся здесь место! — с гордостью и достоинством проговорила она.
— Очень приятно, спасибо, — ответил я. Старуха записала мои данные и закрыла книгу. Борис едва сдержал смех от старухиной фразы "найдётся здесь место". Он посмотрел на неё и спросил:
— Процедура окончена?
— Да, — ответила старуха.
Боря повернулся ко мне и указал на лестницу.
— Нам ещё и наверх подниматься?
— Там сидит местный старожил, отвечающий за здешний люд. Он задаст тебе пару вопросов, и ты будешь свободен. Я подожду тебя внизу.
Кивнув, я начал подниматься по лестнице. Ступеньки были низкими, и ноги быстро уставали от подъёма по столь детской лестнице. На втором этаже отличия от первого были незначительными: лежали ковры, висели несколько картин, полы были чистыми и деревянными, а над окнами висели шторы. Картины несли в себе какой-то душевный смысл, заставляя взгляд задерживаться на них. Правда, изображённые на них животные или существа не имели глубокого сходства с теми, что я знал из своего мира.