Шрифт:
Глава 1. Геннадий Соломин.
Выходить на улицу не хотелось. Совершенно. Ветер, моросящий вторые сутки дождь, и пять градусов так называемого тепла не заслуживали того, чтобы называться погодой. Впрочем, выбирать не приходилось, и Геннадий Соломин по кличке Соловей, нацепив на голову кепку и подняв воротник ветровки, вздохнув, подхватил с пола спортивную сумку и, заранее ежась, толкнул от себя массивную стальную дверь. Снаружи было еще противнее, чем казалось через оконное стекло - мелкие капельки дождя мгновенно забрались за воротник,
– Геннадий Михалыч!
– тоненький голосок Олеси Коваленко, раздавшийся за спиной, лишил отставного капитана последних остатков еще недавно неплохого настроения.
– А можно с вами? А на улице уже темно и… мне немного страшновато…
– Да, конечно… - тяжело вздохнул Соловей и, сбавив скорость шага, дождался, пока влюбленная в него десятиклассница его догонит.
– А ты что не дождалась Меркулова? Вы же, вроде бы, живете в одном доме?
– спросил он, заранее зная ответ.
– А он там с пацанами куда-то собрался!
– ни капельки не смутившись, солгала девица.
– Да и толку от него, если что… Он даже отжиматься пока толком не научился…
– Мда, с этим не поспоришь… - хмыкнул Геннадий и, закинув лямку от сумки повыше, перепрыгнул лужу, залившую улицу от одного тротуара до другого.
Олеся легко прыгнула следом. И тут же защебетала снова. Слушая ее в пол уха, Соломин внезапно вспомнил свой первый день в школе…
…Дядя Игорь, или Игорь Леонидович Горин, старый друг отца, стоял за спиной и ждал, пока новоиспеченный учитель физкультуры оглядит свой первый класс. А толпа галдящих и бегающих по огромному спортзалу десятиклассников и не думала успокаиваться.
– Справишься без меня? Учти, класс на редкость неуправляемый. Не поставишь себя сразу, второго шанса не дадут… Пара ребят - на учете в милиции. Хотя, что повторяться то? Я тебе уже все объяснил…
– Справлюсь, дядь Игорь!
– усмехнулся Геннадий и, дождавшись, пока работодатель, директор общеобразовательной школы? 1021, выйдет в коридор и оставит его одного, капитан запаса сделал пару шагов и рявкнул так, что компания размалеванных девиц, стоящая к нему спиной, уронила сумки:
– Строиться!!!
Тощий высоченный парнишка, одетый по последней молодежной моде в бесформенный балахон и штаны с мотней чуть выше колен, с безумной прической под называнием 'дреды' на голове, лениво повернув голову в направлении ожидающего реакции на свою команду Соловья, вопросительно приподнял одну бровь и нехотя процедил:
– А че, у нас сегодня НВП?
– Нет, не угадал. Физкультура. А я - ваш новый учитель. Геннадий Михайлович Соломин, - представился Соловей и, сделав несколько шагов к столу преподавателя, аккуратно положил на него классный журнал.
– Хе, прикольно… - заржал парнишка.
– А мы и так культурны. До безобразия… Зачем нам еще?
– Да хотя бы для того, чтобы ты мог оторвать свою тушку от пола без помощи коленей. Или без подталкивания девочек залезать на дерево, здоровяк!
– усмехнулся Соломин.
– На словах ты вроде крут, а вот на деле-то как?
Оглянувшись
– Да пока никто не жаловался…
– Странно… - улыбнулся Соловей.
– А если по мне, так ты можешь испугать только пятидневного цыпленка, отбившегося от наседки, причем исключительно ночью, и в грозу…
Класс заржал. А 'цыпленок' пошел пятнами и, сунув руку в широченный карман штанов, где у него был явно припрятан нож, замер. Потом прищурился и процедил:
– Мда, не будь вы учителем…
– Ну, и что бы ты сделал тогда?
– презрительно посмотрев на него, поинтересовался Соловей.
– Достал бы нож? А потом долго размахивал бы им, расписывая мне, как страшно ты способен со мной разделаться? А если бы я НЕ ИСПУГАЛСЯ? Бросил бы его и убежал? Мальчик! Оружие достают не для того, чтобы им пугать… А тем, кто действительно крут, носить его нет необходимости. Это же не костыль, который способен заменить калеке ногу! Если ты трус, то и с гранатометом в руках останешься им же…
– А ведь мы можем случайно пересечься после школы… - с угрозой в голосе произнес Тощий.
– А чего тянуть-то? Вот он я. Ребятки, освободите место герою. Он идет на Вы… - хмыкнул Соловей и снял с себя спортивный верх.
– Ага, а потом Вы вызовете милицию… - попробовал было пойти на попятную мальчишка.
– Даю слово, что не вызову. Справишься - больше в вашу школу ни ногой!
– хмыкнул Соловей.
– Так что можешь доставать нож. Или два… Если, конечно, способен справиться с двумя… Что вряд ли…
Затравленно оглянувшись на одноклассников, и чувствуя, что теряет лицо, парень решительно скинул с плеча ремень сумки и, отбросив ее в угол, выхватил из кармана нож.
– Ну, что, прямо вот так и бить?
– А ты ждешь, что я начну тебя уговаривать? Или тебе обязательно надо сначала поматериться, завестись, почувствовать слабость противника? Можешь - бей. Нет - выброси нож и не позорься…
– Он режет!
– подойдя к Соловью почти вплотную, буркнул мальчишка.
– Я в курсе - глядя, как десятиклассник пытается справиться со страхом, развеселился Гена.
– Им можно убить!
– перекидывая клинок из руки в руку, снова подал голос парень.
– Угу. Можно. Если не трусить…
– Убить по-настоящему!!!
– пустив петуха, выкрикнул 'герой' и утер со лба выступившие на нем капельки пота…
– Ну, ты когда-нибудь уже начнешь?
– с ухмылкой глядя на противника, поинтересовался Соловей и тяжело вздохнул: - Зачем тебе нож, трус?
В выпаде решившегося наконец ударить парня не было ни техники, ни скорости, ни силы, но Соломин, заученно сместившись вперед-влево, оказался сбоку от провалившегося в выпаде противника и, не проявляя особенного гуманизма, провел достаточно жесткий бросок, правда, все-таки подстраховав впечатавшуюся в пол жертву так, чтобы она не сломала себе основание черепа.