Протокол вскрытия
Шрифт:
— Не найдут, — вздохнула я. — Не такой же он дурак!
— Я тоже так думаю, — признался Эринг уныло. — Но хоть местных перетрясут. — И спросил без перехода: — Регина, что будем делать с Биртой?
— А что с ней делать? — не поняла я. — Она ни в чем не виновата. Пусть спокойно живет.
— Скажешь тоже, спокойно живет! — он присел на подоконник и укоризненно посмотрел на меня. — Ее тут заклюют.
— Что ты предлагаешь? — поинтересовалась я. — Сразу предупреждаю, по абортам я не специалист.
— Да ну! — Эринг даже
— Ты предлагаешь ее подобрать, как щенка какого-нибудь?
— А что? — буркнул он. — Лучше пристроить в приют Милосердной Фригг?
Я прикусила щеку. Лучше умереть под забором, чем попасть в это «милосердное» заведение.
— Ладно, — согласилась я со вздохом. — Твоя взяла. Но только до родов!
— Ты — чудо! — просиял Эринг.
— Скорее чудовище, — усмехнулась я. — Я же Проводник Мертвых, забыл?
ГЛАВА 2
Я склонилась над господином Трюггви. Может, вместо вскрытия по току крови, попробовать поперечными разрезами, о котором недавно писали в «Вестнике Хель»?
От размышлений меня отвлек знакомый голос:
— Регина, привет!
Я слегка вздрогнула. Надо же, так увлеклась, что не заметила ни скрипа двери, ни звука шагов!
— Привет, — не оборачиваясь, откликнулась я. — Эринг, ты не мог бы зайти чуть попозже? Я занята.
— Чем? — тут же осведомился этот неисправимый наглец, судя по звуку, войдя и захлопнув за собой дверь.
— Ищу путь к сердцу мужчины, — честно объяснила я, примеряясь к отверстию в нижней полой вене, перерезанной при извлечении органов из грудной клетки.
— Хм, — фыркнул Эринг, подойдя ко мне со спины и заглядывая через плечо. — Я что, уже не в твоем вкусе?
— Нет, — ответила я. Продвинула браншу сердечных ножниц в правый желудочек и сделала разрез задней стенки параллельно сердечной перегородке. — Ты слишком живой.
— Ну и ладно, — усмехнулся он и непринужденно присел на край кушетки, застеленной прорезиненной тканью. — Я ненадолго. Просто принес долг.
— Долг? — удивилась я. И, смирившись с мыслью, что вскрытие злосчастного господина Трюггви придется немного отложить, повернулась к Эрингу.
— Ага, — легкомысленно откликнулся он, покачивая ногой. — Я же обещал, что расплачусь за ту историю в Мердаль.
— Натурой, — усмехнулась я, глядя на него. Взъерошенный Эринг вид имел крайне легкомысленный. Галстук сбился набок, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, на ботинках странные пятна, в руках блюдо с тортом.
— Ну да, — подтвердил он. — В общем, держи!
Я облизнулась и покосилась на свои испачканные кровью перчатки.
— Оставь на столе, — вздохнула я. С паршивой овцы хоть шерсти клок!
Эринг примостил блюдо возле бумаг и спросил жалобно:
— Теперь ты меня простишь? — и заморгал, будто собираясь вот-вот заплакать. — Иначе мое сердце будет
— Прощу, — фыркнула я. — Иди уже, клоун! Твое сердце можно разбить только выстрелом в упор.
Вот уж несерьезный тип! Хотя именно это мне и нравилось. С Эрингом легко: ни претензий, ни обязательств.
— И пойду, — ухмыльнулся он. — Кстати, можешь дать что-нибудь из… потрохов?
Я удивилась так, что едва не уронила ножницы прямо в брюшную полость трупа.
— Зачем? — только и выговорила я.
— У меня рецидивист, — пояснил Эринг, доверительно понизив голос. — Надо его немного припугнуть. Ну там, кровавые пятна на стенах.
— Печень в банке, — подхватила я. Замахнулась на шутника своим инструментом: — Брысь! Не мешай работать.
— Иду-иду, — он в притворном ужасе поднял руки и попятился к двери. — Ладно, у меня дел полно.
Улыбнулся мне на прощание и исчез, оставив лишь легкий запах цитрусового одеколона.
И блюдо на столе.
«Наличие рубцов в толще мышцы сердца свидетельствует о наличии диффузного кардиосклероза. Желтоватые бляшки в просвете венечных артерий…» — бормотала я, прикидывая, что напишу в протоколе.
И поймала себя на том, что непроизвольно принюхиваюсь. Амулеты против запахов не справлялись, сквозь тяжелый дух крови и хлорки пробивался сладкий аромат. Не выдержав, я отложила инструменты и стянула перчатки. Чистым скальпелем надрезала покрытое мастикой и взбитыми сливками чудо. Торт был великолепен — бисквитные коржи, пропитанные коньяком и прослоенные персиковым джемом. Я отрезала кусочек и спрятала остаток в сейф, от греха подальше.
Разумеется, сладкое вредно. Но, как говаривала тетя Хельга: «Регина, детка, какой смысл отказывать себе в удовольствиях?»
Эринг определенно знает, как найти путь к сердцу женщины!
Дверь рывком распахнулась, когда я облизывала ложечку. Я обернулась и подняла брови. Надо же, какие гости! Высокий стройный мужчина с лицом ледяной статуи и коротким ежиком очень светлых волос. В руках гость с видимым усилием держал безвольно обвисшее тело.
Он посмотрел на ложечку в моей руке, на окровавленные инструменты, на вскрытый труп…Словно подозревал, что лакомилась я теми самыми «потрохами», которые выпрашивал Эринг.
— Это вы — Проводник мертвых? — негромко поинтересовался гость, смерив меня взглядом неправдоподобно ярких синих глаз.
Значит, не альбинос, как я решила сходу из-за снежно белой кожи и очень светлых волос.
Впечатляющий экземпляр, хотя писаным красавцем не назовешь — слишком резкие и хищные черты. Словно вырубленные изо льда.
— Разумеется, — ответила я сухо, откладывая ложечку. — С кем имею честь?
— Исмир, — еле заметно склонил голову он. — Ледяной дракон.
— Очень приятно, — кивнула я, заправляя за ухо рыжую прядь. Опять где-то потеряла обруч! — Мое имя Регина.