Пятая жертва
Шрифт:
– Вадик, сколько там вас?
– Я, Толкушкин, Коля Антонов и Валентиныч, а что?
– Дай-ка мне Валеру.
– Слушаю, Валентина Андреевна, – раздался бодрый голос Толкушкина.
– Здесь для тебя и Валентиныча задание одно есть.
– Какое? – загорелся Валера.
– Адресок один…
Переговорив с Толкушкиным, Валандра вернулась к чаепитию.
– А Геннадий куда уехал? – полюбопытствовала она, когда Алевтина Павловна несмотря на все ее протесты налила ей третью
– В Москву, за книгами, он ведь предприниматель.
– И часто он в столицу ездит?
– Раза два-три в месяц, сами понимаете, дело такое…
– А Карпова он только по университету знает?
– Да нет, они в одной школе учились, но подружились только в университете, вот как бывает.
– А к вам Виталий часто захаживал?
– Да почитай каждую неделю, а что?
– Алевтина Павловна, если вам не трудно, расскажите мне о нем. Он интересует меня как человек…
– Валентиныч, собирайся, Валандра нам задание нашла, – запихивая сотовый в карман светлых летних брюк, сказал Толкушкин.
– Наконец-то, – со смаком потянулся Ганке, – а то сидим тут, от духоты загибаемся! Вадим, – обратился он к Маркелову, неотрывно следящему за экраном монитора, – ты бы лучше кондиционер починил. Телек-то твой никуда не убежит!
– Вот Шурик завтра выйдет, и займемся, – Вадим даже не посмотрел на Ганке, – до завтра как-нибудь протянете, тем более, что вам теперь прогулка светит.
– Не прогулка, а обыск. Ох, и любит наша Валандра это дело! – пошутил Валентиныч.
– Пошли, Валентиныч, хватит ля-ля травить! – скомандовал Валера, направляясь к двери, – все взял?
– Инструменты всегда при мне. А ты-то хвост больно не распускай. Забыл, как Валандра тебя щучила? – невозмутимо отпарировал Ганке.
– Ну, чао, я в машине, – Толкушкин хлопнул дверью.
– Поди ж ты, какой важный стал! – Ганке стоял над открытым дипломатом, проверяя сохранность и исправность своих магических железяк.
– А этот жирный чего сегодня прибегал? – поинтересовался Маркелов.
– Мещеряков? – уточнил Ганке, – срочно Мамедова куда-то угнал. Заказ что ль какой-то… – предположил Валентиныч, который, осмотрев свой инвентарь, захлопнул дипломат, и подойдя к зеркалу, расчесывал свои роскошные густые усы.
– Не пойму, что это он нас везде сует?
– Дураков ищет. Пару раз заказы ему пролоббировали, так он решил уже, что это – наша работа, – отозвался с усмешкой Ганке.
– Хрен моржовый! – не выдержал Вадик.
– С каких это пор интеллигенты такими словесами балуются? – пошутил Ганке. – Ладно, я пошел.
– Удачи! – Вадим оторвался, наконец, от компьютера, махнув Ганке рукой на прощание.
Неспешной
– Ничего себе прогулочка – сорок градусов в тени! – воскликнул он, когда Валентиныч занял свое место на переднем сиденье и набросил ремень.
– Зато Болдырев доволен – не будет мерзнуть теперь! – в своей обычной иронической манере ответил Ганке.
– Может, искупаемся? Там же Волга…
– Тебе, Толкушкин, за что платят и платят очень неплохо, за то, чтоб ты пляжничал? – Ганке надел солнцезащитные очки.
«Шестерка» выехала на соседнюю улицу. Тротуары были залиты солнечным светом. Пробегая по стеклам витрин, он снопами ослепительных искр обрушивался на крыши авто, зажигая новые галактики вихрящихся бликов.
– Очки надень, – посоветовал Толкушкину Ганке, – а то врежешься куда-нибудь, костей не соберем!
В конторе Вершинину поджидал Мещеряков, которому явно нечем было заняться. Войдя в кабинет, она обнаружила его сидящим в ее кресле. Он беспокойно крутился туда-сюда.
– Где это ты, Валентина, все пропадаешь? – с ноткой раздражения спросил он, – у нас тут выгодный заказчик нарисовался, а тебя – ищи-свищи!
– Знаешь, Миша, какой мой самый большой недостаток? – отнюдь не добродушно усмехнулась Валандра.
– Какой? – Мещеряков как-то бессмысленно заморгал своими маленькими глазками.
– Неспособность быть одновременно в двух разных местах, – усмешка не сходила с ее лица.
– Скажешь тоже! – взорвался Мещеряков, – умная стала? Только из меня дурака делать не надо! Понятно? Между прочим, проработку заказа я поручил твоему Мамедову.
– Он же еще окончательно не выздоровел… – удивилась Валандра.
– Пришел на работу – значит, выздоровел! – отчеканил Михаил Анатольевич, – заказ-то действительно важный!
– Ну говори, Миша, не томи, – Вершинина села в кресло у журнального столика.
Мещеряков выдержал эффектную паузу, небрежным жестом поправил штанину и, артикулируя каждый слог, медленно произнес:
– Банк, Валентина, и какой ты думаешь? – «Волга-кредит», – Мещеряков горделиво приподнял подбородок.
– Ну-у! – симулируя радостное изумление, воскликнула Валандра.
– Вот тебе и ну! Не знаю, куда деньги девать будем, – пошутил Мещеряков, картинно потирая руки.
Хотя он и стремился этим жестом спародировать алчность, служившую мишенью для порой резких и язвительных упреков и насмешек Вершининой, она как никто другой знала, что эта самая алчность является одной из составных частей его натуры.