Раминар
Шрифт:
– А ничего табачок у Халахама. Пробирает, - расслышал Теаран.
В ответ донеслось невнятное мычание. Присев на ступени, деловито стучала молотком девчонка в штанах и плотном фартуке со множеством карманов. Прилаживала отвалившуюся рейку к перилам. Когда Теаран подошел вплотную, собираясь подняться, девчонка мельком глянула на него и, не узнав, поприветствовала коротким кивком - губами она зажимала пару гвоздей. Из-под шапочки выбилась длинная красно-каштановая прядь, на солнце отливавшая медью. Отрешенно качнув головой в ответ, Теаран, переступая через две ступени, в три шага оказался наверху
Внутри, как и следовало ожидать, было темнее, пахло алкоголем и специями - аромат еще тот. Остановившись у стойки, Теаран поманил хозяина.
– Я ищу знахарку Каи. Мне сказали, что она...
– Я здесь, Теан, - послышалось из-за спины.
Обернувшись, Н'Карн увидел идущую ему на встречу старушку в серой манхиле* и коротких штанах и почтительно поклонился. Это была она - подруга и наставница его матери. Каилара улыбнулась, но кланяться в ответ не стала.
Спустя четверть часа они сидели в маленькой комнатушке на втором этаже. Каи только что открыла перстень и теперь всматривалась в содержимое секрета.
– Вы слышали когда-нибудь о "красной ягоде"?
– тихо спросил Теаран.
Знахарка подняла на него холодные светло-голубые глаза и задумалась.
– Красная ягода... Нет.
– Думал, может, вы знаете.
– Не приходилось слышать...
– А это, - юноша кивнул на перстень, - не может оказаться "ягодой"?
– Ты имеешь в виду порошок?
– Да.
Каи нахмурилась.
– Ты слыхал о фьяхе?
– Наркотик, поставляемый из Пещер? Конечно, слышал. Он строго запрещен, по крайней мере, в центральном Аргедане.
– В переводе c гоблинского "бордо фьях" означает как раз "винная ягода".
Глаза Теарана слегка округлились, но он тут же взял себя в руки.
– Судя по твоей реакции, мое предположение подтвердило гипотетический ответ на вопрос, который тебя мучил.
Теан лишь кивнул, не желая развивать тему. Уловив его настроение, старушка вернулась к изучению порошка в перстне. Поднесла кольцо к носу, понюхала, кивнула. Вытянув из кармана платочек, высыпала порошок аккуратной горкой и принялась толочь его перстнем, прислушиваясь. Теан различил, как пару раз под опалом тихонько скрипнуло, будто утоптанная снеговая дорога под каблуком сапога. Каи остановилась.
– Подожди минуту. Я сейчас.
Ничего не объясняя, она вышла.
Юноша в замешательстве смотрел на растертый по платку порошок, представления не имея, как можно такими методами определить состав вещества. Не прошло и трех минут, как знахарка вернулась, неся в руках стакан воды и тряпичный мешочек размером с кулак. Поставив стакан на стол, она потрясла платок за края, собирая порошок в кучку, затем высыпала часть его в воду. Теаран вытянул шею, заглядывая в стакан: ничего не происходило, порошок белесой крупчатой пленкой расползся по поверхности воды, не растворяясь, не шипя, не меняя цвета. Каи развязала мешочек и подсыпала в стакан содержимое.
– Что это?
– Кое-что.
Прозрачные крупинки опустились на дно. Старушка поболтала легонько стакан, перемешивая ингредиенты - и порошок начал растворяться, как снег на солнце. Вода порозовела.
– Все ясно...
– Каи кивнула на стакан со смесью.
– Да. Так что это за дрянь?
Пройдя к окну, знахарка спустила стакан вместе с жидкостью по мусорному желобу. Где-то внизу звякнуло разбитое стекло.
– Это яд. Довольно редкий и достаточно пакостный, чтобы у меня возникли вопросы...
Теаран встретился с ней глазами и повел плечом: мол, так уж и быть, задавайте.
– Откуда у тебя эта отрава и что ты собираешься с ней делать?
Кто-нибудь другой поостерегся бы спрашивать у виконта Н'Карн подобные вещи, но только не Каи. Она знала обоих братьев большую часть их жизни, в свое время участвуя в их воспитании наравне с матерью. Одамад-Иннай Н'Карн относился к ее присутствию в своем окружении, как к неизбежному злу, не питая к ней никаких нежных чувств. О причинах его неприязни ни Теарану, ни Доарану известно не было. Покойная мать, напротив, называла Каи лучшей подругой и любимой наставницей - известная в то время, как выпускница Вимроуда и ветеран второй войны на границе Серых Лесов, Каилара обучала графиню премудростям использования лечебных трав. По крайней мере, обе так утверждали.
Как ни старался, Теаран не смог найти в себе дерзости, чтобы проигнорировать напрямую заданный знахаркой вопрос.
– Секретная служба отца обнаружила это кольцо у особы, находящейся под подозрением в заговоре против градоправителя. Я хотел выяснить происхождение порошка и его свойства. Последний вопрос еще остается открытым, - добавил он, подаваясь вперед.
Каи села по другую сторону стола, изучающе глядя на юношу. Пламя свечей окрашивало в желтый костяные бусины сережек.
– Рецепт этого яда был завезен на Аргедан с островов Кондора. Существует некоторые отличия в способе приготовления, но главный принцип состоит в следующем. Сперва варят зелье из определенных растений, которое потом заливают в долбленку - из тыквы, например - обматывают берестой и закапывают в землю, желательно, в суглинок. Там все это добро оставляют гнить на месяц. Получившуюся в итоге жижу добавляют жертве в пищу. Для удобства перегнивший отвар иногда смешивают с мелом или крахмалом, и когда масса высыхает, растирают ее в порошок. Насколько известно, первым на себе действие одного из таких ядов испытал Арг III. Хотя сейчас тяжело сказать с уверенностью, умер он от болезни или ему все же подсобили. Этой смесью можно убить мгновенно, или же незаметно в течение долгих месяцев травить человека, пока тот не скончается. Все зависит от пропорций.
Каи замолчала, с тревогой глядя на посеревшего Теарана.
– Как проявляется действие яда?
– Отказывают органы, нарушается кровообращение, человек слабеет. Похоже на ускоренное старение...
Виконт выглядел ужасно: лицо исказилось, губы подрагивали. С таким выражением застают убийцу над трупом друга, а после умываются в крови врагов.
Знахарка отвела взгляд. Помолчав, она обронила:
– Ходят слухи, здоровье Одамада пошатнулось...
Большего добавить она не успела - Теаран поднялся, ссыпал остатки порошка в перстень и, рассеянно кивнув, направился на ватных ногах к двери. Уже выходя, он обернулся и спросил глухим голосом: