Раминар
Шрифт:
– Так я и... Тьфу.
– Озвучьте-ка ваши ментальные дебаты. Очень интересно.
Лайлин покосилась на Алестара, изображая полное неведение. Раздался хлопок - и в небе набух голубой с золотинками шар.
– Ой, как одуванчик! Эри, ты видел? Ал, такая красота!
– Ал?!
Оба уставились на Лин.
– А как это вы так - хором?
– невинно улыбнулась та.
– Почему, она, пообщавшись со мной, начала читать мысли, а я так и остался...
– Балбесом?
– подсказал слово Алестар, протискиваясь через толпу.
Эрикир, презрительно фыркнув, насупился.
– Спросишь у...
– красноглазый неожиданно ухмыльнулся, - у Хала.
–
– Созвучно. Будто нарочно придумано... Прямо две Тамары.
Алестар прищурился, перешагивая через пьяного горожанина на мостовой.
– Тамары?
– Ходят парой, - ляпнул Эрикир, сдерживая смешок, а потом вспомнил, что был недавно оскорблен, и принял соответствующий вид.
Алестар ничего не отетил, но стал еще мрачнее и окончательно настроен на завершение прогулки. Бесцеремонно распихиваемые им люди, едва глянув в сторону нахала, спешили убраться прочь, а Лайлин с Эрикиром едва поспевали за ним.
– А что вас связывает?
– спросила Лин, посматривая то под ноги, то на широкую спину Алестара.
– Ты вроде как боевой товарищ Халахама?
Мужчина шел вперед, не отвечая.
– Оруженосец?
Алестар даже не обернулся, как будто у него над плечом звенел комар. Хотя комару, пожалуй, и то выпало бы больше чести. Девушка почувствовала, что закипает. В этой парочке суровых странников ее больше всего бесила их манера высокомерно пропускать мимо ушей неудобные им вопросы.
– Слуга?
– коварно процедила она.
Алестар застыл на месте, тут же развернувшись. Лайлин налетела на него и отпрянула под выстуживающим внутренности взглядом.
– Я спутник, - выплюнул он, почти не размыкая губ, так словно короткое слово объясняло все. Полученный ответ был очевиден, но казалось, что в нем прозвучало что-то большее. Только ни у Лайлин, ни у Эрикира не появилось желания продолжить расспросы.
* * *
Теаран стоял спиной к отцу, сцепив руки на груди и сжав побледневшие губы. Н'Карн старший тоже молчал, устав от двадцатиминутного выяснения отношений. Ему не сложно было понять всю досаду и гнев сына, но поступить иначе Одамад не мог - слишком далеко зашли игры в кошки-мышки, слишком рискованно было балансировать на лезвии этого ножа и дальше.
В результате ночной стычки на празднике Цветов секретная служба заполучила двух языков, а также неплохой аванс в виде добровольной исповеди Арданты О'Брал. Наемник, избитый Теараном, оказался тухлой рыбешкой и после первого же намека на общение с пыточных дел мастерами вылил на благодарных слушателей такой ушат сведений, что у серогвардейцев глаза блестели от умиления. Товарищ болтуна оказался человеком сурового закала - никто не заметил, как он успел принять яд. Когда карета въехала на задний двор особняка, человек уже был мертв. Но и рассказанного его напарником, хватило с лихвой, чтобы после дополнительного расследования предъявить Вларду Эл Тейтон обвинения, подкрепленные такими фактами, от которых не отвертелся бы и самый искусный интриган. Первое судебное слушание уже состоялось, на втором - заключительном - будет объявлен приговор. Но уже сейчас, за пять дней до заседания, и истец, и ответчик могли предсказать решение суда.
– Содержание под стражей в личных покоях с достаточными удобствами. До передачи дела в Королевский суд, - процедил Теаран сквозь стиснутые зубы.
– Невероятно.
– Таков закон.
– Для торговцев наркотиками, но не для руководителей заговора с целью свержения существующей власти.
– Я не являюсь, как ты выразился, "существующей
– Они будут судить его не за то, за что осудил бы его я!
– У нас не хватает доказательств, сам знаешь. Да, меня поили ядом долгие месяцы. Да, у нас есть кольцо. И что дальше? Баронет Экк платит гильдии - доказано. В нашем доме купленные люди - доказано и исправлено. Эл Тейтон связан с Экком - предположение. Эл Тейтон связан с Кнадом, у которого нашли дубликат кольца, - предположение. Эти трое друг с другом не переписывались. По крайней мере, у нас нет доказательств обратного. В переписке с Тибало речь шла только об этой "красной ягоде", грызущий ее раздери!
– Но мы могли не торопиться, а попробовать копнуть глубже! Да, этот червяк растрепался только о складе наркотиков и нескольких точках, откуда начали распространять фьях, но ведь должны быть те, кто знает больше, и их можно заполучить!
– На это нужно время, а времени у меня...
Теаран развернулся, с тоской посмотрел на отца. Гнев и ярость слетели с него невесомой шелухой - осталась только тянущая боль в груди. Он разорвал бы на куски всех повинных в том, что граф умирает в возрасте сорока восьми лет, что выглядит на все семьдесят, что у него по-старчески трясутся руки и слезятся глаза, что он почти перестал есть и, наконец, что он смирился. Самым страшным было видеть, как Одамад угасал день за днем, понимать, что он уже принял надвигающуюся смерть. Н'Карн старший утратил все душевные силы, и Теаран чувствовал, что сам теряет их по капле, беспомощно наблюдая мучения отца. Виконт подошел к креслу, в котором, укутанный пледами, сидел Одамад, молча опустился на пол и обнял отцовы колени, приклонив голову.
– Я хочу написать Доарану.
– Напиши, - мужчина провел рукой по волосам Теарана.
– Пусть приезжает.
Черная карета с решетками на окнах в окружении конвоя из десяти человек прогремела колесами по мостовой, проехав мимо Теарана под аркой городских ворот. Он проводил ее тяжелым взглядом, постоял еще какое-то время, пока вся процессия не скрылась в клубах дорожной пыли, поднятой копытами лошадей, и, развернув коня, поехал медленно, как во сне, по Воротной улице, ни о чем не думая.
Вот и укатили надменного карьериста-заговорщика на встречу его собственноручно состряпанной судьбе. И что же дальше? Враг побежден, его приспешники повержены и валяются в пыли, а на месте родного дома - пепелище, и последнее уже ничем не исправишь. С одной стороны хотелось с кем-то поговорить, излить душу, а с другой - уйти к себе, закрыть все окна и двери и молча лежать, глядя в потолок, сходя с ума от разочарования и досады. За последние недели отцу стало немного лучше - прекратилось действие яда - но, как говорила Каилара, вред уже был нанесен и немалый. Одамад состарился на двадцать лет, и этого было не изменить. В письме брату Теаран коротко изложил все имевшие место события, без лишних подробностей и сантиментов - для этого будет время, когда младший приедет в Юрр. На всякий случай, находясь еще в состоянии чрезмерной подозрительности и настороженности, Н'Карн сделал три экземпляра послания и отправил их с разными людьми, в разное время. В постскриптуме он призывал брата к осторожности, ведь место градоправителя все еще оставалось наиболее соблазнительным лотом на проклятом аукционе. Кто может знать, не появится ли еще желающий рискнуть в той или иной мере ради карьерного роста.