Рассказы
Шрифт:
— …Вам что, молодой человек? — спросил, наконец, Вову часовой мастер. — Показывайте ваш «Мозер».
— Зачем маузер? — сказал Вова. — Он у меня дома. И не маузер, а пистолет системы «ТТ».
— «Мозер», молодой человек, — сказал часовщик, — не стреляет и не убивает, он только тикает и показывает время. И делает это уже ой-ой-ой как долго. Больше ста лет… «Мозер», молодой человек, старинная часовая
Вова сказал, что им нужно немного фосфора, совсем немножко, для одной вещи…
Часовщик вздохнул.
— И мне нужно совсем немного фосфора, молодой человек, — сказал он. — Мне нужно немного фосфора для моих старых костей, чтоб они помолодели.
— Нам не для костей, — сказала Кира-Кирюша, — нам для хвоста, собаке намазать.
— Что? — закричал старый часовщик. — Вам мало, что вы уже с детства стреляете из вашего пистолета системы «ТТ»?! Так нет, вы ещё хотите мучить бедных животных? Правильно я вас понял?
— Неправильно, — сказала Кира-Кирюша, а Вова объяснил, почему надо намазать Капин хвост.
— Что же вы молчали?! — опять закричал часовщик. — Это совсем другой коленкор. Выходит, вы хотите облегчить труд гуляющих с чёрными собаками? Это очень похвально… Только фосфора у меня всё равно нет. Вот скоро два года, как я живу без фосфора.
Вова уже запутался: про какой фосфор говорит часовщик? Про тот, что для костей или для часов? Но одно он понял: фосфора они здесь не получат.
— До свидания, — сказал Вова.
— Приносите в починку часы, — ответил старый часовщик. — Вы их будете иметь в срок и в лучшем виде.
— Хорошо, — пообещала Кира-Кирюша.
Когда они вышли, Вова постоял в раздумье на тротуаре, потом взял Киру-Кирюшу за руку и решительными шагами направился к дому. Ему пришла в голову ещё одна мысль… Как он раньше не додумался? Только бы те люди не ушли!
— Куда ты? — спросила Кира-Кирюша, когда они миновали свой подъезд и не свернули туда.
— За краской, — ответил Вова.
Неподалёку строился дом, и вот туда Вова потащил Киру-Кирюшу. Они прошли по размытой дороге за дощатый забор и очутились на стройке. Тут валялись железные бочки, доски, в углу прикорнул молчаливый трактор, а на рельсах раскорячился жёлто-красный подъёмный кран.
— Чего вам?! — крикнул ребятам какой-то дяденька, весь перемазанный белой краской. Вот с кем хорошо было бы вечером гулять: ни за что не потеряешь!
Вова сказал, что им нужно совсем немного масляной краски, белой. Они чернила разлили на подоконнике, а мама придёт — ругаться будет…
И тут он крепко сжал Кирюшино плечо, чтоб она чего-нибудь другого не сказала.
Не подумайте, что Вова любил вообще соврать. Ничего подобного. Просто он боялся, что если скажет про собаку, то не получит никакой краски.
— Значит, чтоб мать не заругала? — засмеялся перемазанный дяденька. — Ну, что ж, на хорошее дело и краски не жалко. Сейчас устроим.
Он
— Да, да, да, — сказал Вова. — Но я кое-что придумал…
А придумал он вот что.
Только вошли они в квартиру, как Вова сразу бросился на кухню. Он схватил с плитки три коробка со спичками: один — мамин и два — соседских, потом открыл кухонный шкаф, нашёл там ещё четыре коробка и всё это понёс в комнату.
— Не понимаешь? — сказал он Кире-Кирюше. — На спичках что, вот это чёрное? Фосфор. Мы его с краской смешиваем — и получается светящаяся краска. Здорово?
— Ага, — сказала Кира-Кирюша и с восхищением поглядела на Вову.
— Отламывай головки от спичек — и в краску, — распорядился Вова. — Я тоже буду. Надо побольше… Да отойди ты, опрокинешь! — Это он Капу сказал.
И они начали…
А когда пришла мама, она увидала на полу Вову и Киру-Кирюшу. Не говоря уже о Капе. И рядом с ними она увидала тысячу… нет, наверно, целый миллион спичек без головок. Но что хуже всего — на полу были следы белой масляной краски.
— Это Кап опрокинул, — объяснил Вова. — Мы только хотели хвост ему намазать, а он…
— Тебе бы нос намазать! — сердито сказала мама. — И чтобы все на тебя пальцами показывали: вот он, умник, который хотел, чтоб его собака светилась!..
— А что, разве плохо? — сказал Вова. — Я хорошее хотел. Для вас. Вы же вечером гуляете.
И он обиделся.
— Пол теперь скоблить придётся, — сказала мама.
А скоро пришёл папа и объяснил: никакие спички светиться не будут — это раз; а во-вторых, нельзя живое существо мазать краской, оно от этого заболеть может.
— А как же тогда? — сказал Вова.
— Я знаю! — вдруг закричала Кира-Кирюша. — Надо на Капа мой белый бант надеть!
— Молодец! — сказал папа. — Правильно!
— Или папин белый галстук, — добавила мама. — Он его всё равно с самой нашей свадьбы ни разу не надел.
Случай с черепахой
Однажды папа вдруг принёс черепаху. Так просто. В подарок.
Черепаха лежала на полу, упрятав голову и лапы, и была похожа на перевёрнутый тазик, на огромную ореховую скорлупу, на пятнистый камень…
Подошёл Кап. Он понюхал черепаху, потрогал лапой её панцирь и потом залаял. Он лаял так долго, что у черепахи, наверно, заболела шея, и она решила вытянуть её и посмотреть, кто же это столько кричит без передышки. Черепаха глянула своим немигающим чёрным глазом, и тогда Кап умолк. Как будто только и ждал, чтоб она поглядела на него. А может, тут дело в молоке, которое мама поставила для черепахи и которое Кап тут же выпил. От волнения, наверно. Но папа отогнал его, и черепахе опять налили молока и поставили блюдечко прямо к носу. Тогда она выпустила из-под себя когтистые лапы — прямо как самолёт выпускает колёса, когда идёт на посадку — повернулась и заковыляла под кровать. А Кап снова выпил её молоко.