Рассказы
Шрифт:
— Поехал за компенсацией, — посмеялся Аугустино.
Неделю спустя Броз вернулся на каменоломню; правая рука его была в гипсовой повязке, а обрубок левой крепко забинтован. Увечье оказалось более серьезным, чем он рассчитывал, заключили рабочие. Он очень страдал от боли, но был доволен результатом, потому что его просьбу о компенсации удовлетворили.
Обнаружив, что его место в каменоломне уже занял другой, Броз растерялся. Он принялся осыпать новичка бранью и оскорблять, словно все еще был хозяином на каменоломне.
Новый мастер потребовал, чтобы он выметался. Больше того, он
Броз продолжал кричать о своих правах и грозился подать на администрацию в суд за то, что она незаконно его уволила. Но через несколько дней стало известно, что его обвинили в получении компенсации обманным путем: новый мастер, услышав, как рабочие смеются и шутят по поводу «несчастного случая» и «компенсации», полученной Брозом, решил, что это дело стоит расследовать.
Когда дело дошло до суда, показания Тони, которые он дал — вид при этом у него был наивный и смущенный, — сильно помогли при вынесении приговора. Подвергнутый перекрестному допросу, Тони объяснил суду, что поджигать запал и производить взрыв входило в его обязанности. Он не знает, почему старшему мастеру вздумалось заняться этим самому в тот день, когда произошел несчастный случай. И в прошлый раз, подтвердил Тони, мастер тоже едва не повредил себе руку. Тони крикнул и предупредил его — только благодаря этому ему не оторвало пальцы. Мастер, несомненно, был опытным подрывником. Он прекрасно знал, как осторожно нужно обращаться со взрывчаткой. Тони не понимает, как мог произойти этот несчастный случай.
Броза приговорили к шести месяцам тюрьмы и лишили компенсации. Для детей и Лиззи это означало шесть месяцев спокойной, счастливой жизни. Новая администрация разрешила ей остаться жить в их старом доме около ворот каменоломни, потому что деваться ей было некуда; она готовила еду рабочим и стирала им белье и таким образом ухитрялась сводить концы с концами.
Тони заботился о том, чтобы рабочие помогали Лиззи зарабатывать немного денег. Они насмехались над ним, говорили, что он взвалил на себя обязанность кормить семейство Броза. Однако Джо и Аугустино знали, что им руководит не просто чувство долга, а нечто большее.
Лиззи и Тони разговаривали друг с другом нежно, как разговаривают влюбленные, и в глазах их горел огонь, который сжигал их обоих.
— Что ты собираешься делать, Тони, когда вернется Броз? — спросил его как-то Аугустино.
— Скоро мы отсюда потихоньку смотаемся, — весело отвечал Тони. — Лиззи, я и дети. Думаем отправиться на золотые прииски, там, говорят, много работы. Брозу там до нас не добраться.
— А уж если доберется, тогда тебе крышка, — заметил Джо.
— У него всего одна рука. А у меня две! — торжествуя, заявил Тони.
Тони и Лиззи решили покинуть каменоломню сразу после Нового года. Они никак не были готовы к тому, что Броз вернется раньше времени. Однако за хорошее поведение ему сократили срок и выпустили из тюрьмы к рождеству, чтобы он мог провести праздник в кругу семьи.
Выйдя из тюремных ворот, Броз решил не терять времени даром и наверстать упущенное —
Спускались сумерки, когда Броз наконец доплелся до своего дома и вошел во двор.
Вид родных мест обрадовал его. От дома тянуло дымком, и в воздухе вкусно пахло жарким. На старом дереве, которое росло возле курятника, уже созрели абрикосы. Броз посмотрел на дерево, надеясь увидеть своего индюка. На нем птица обычно устраивалась на ночлег. Броз нежно позвал своего любимца, вглядываясь в темноте в густую листву. Но индюк не откликался, не кулдыкал в ответ.
Зато в доме слышался смех и веселый детский галдеж. Это показалось Брозу странным и привело его в замешательство. Никогда раньше в его доме нельзя было услышать смеха. В душе нарастала обида: Лиззи и дети, по-видимому, в его отсутствие неплохо проводят время.
Окно на кухне ярко светилось. Броз пошел на свет и вдруг увидел под ногами несколько белых перьев. Он наклонился, подобрал их и внимательно на них посмотрел. Это были перья индюка.
Ужасное подозрение закралось в душу Броза. Стояло рождество, индюка могли зарезать и съесть на обед. Злоба, вечно тлеющая в нем, вспыхнула с новой силой. Броз стоял в тени абрикосового дерева и, дрожа от ярости, всматривался в освещенный квадрат окна.
Потом медленным, тяжелым шагом он двинулся к дому, прижался к стене и сбоку заглянул в окно. Зрелище, которое ему представилось, заставило его крепко выругаться. Кухонный стол был весь уставлен фруктами, пирогами и цветами. Тони и Лиззи сидели за столом напротив друг друга, перед ними стояли бокалы, наполненные красным вином. На головах у детей были бумажные цветные шапочки. Они веселились вовсю, с аппетитом уплетали угощение, а когда рот не был набит, болтали и визжали от удовольствия.
На блюде, стоявшем перед Лиззи, лежали остатки жареной птицы. Тони взял с блюда ножку и с аппетитом вонзил в нее зубы. Тони — человек, из-за которого он потерял компенсацию и который засадил его в тюрьму! Броз это на всю жизнь запомнил. Теперь он уже ничуть не сомневался в том, что Лиззи, Тони и дети поедали его индюка.
Гнев, кипевший в нем, толкнул Броза вперед. Он бросился к двери и ворвался на кухню, схватив стоявший у стены топор.
— Где мой индюк? — заорал он. — Вы зарезали и съели моего белого индюка!
— Нет, нет! — закричал Тони. — Ты ошибаешься, Броз.
— Это старый леггорнский петух, — завизжала Лиззи.
Одним ударом Броз свалил на землю Тони и двинулся на Лиззи.
Девочки бросились к матери и уцепились за ее юбку, а мальчик, отскочив от стола, с грохотом упавшего на пол, бочком прокрался к двери и помчался по лесной тропинке к хижине Джо и Аугустино.
Когда бешенство в нем улеглось, Броз, не веря своим глазам, уставился на картину разрушения: поломанный стол, разбитая фарфоровая и стеклянная посуда валяется на полу среди пирогов, цветов и фруктов. Тони лежал на том самом месте, где упал. Вокруг Лиззи была лужа крови. Рядом с Лиззи лежали ее маленькие дочки, неподвижные и молчаливые, в своих цветных бумажных шапочках. Отсутствия мальчика Броз не заметил. Он стоял и сам удивлялся, что натворил его гнев всего за несколько минут.