Rassolniki
Шрифт:
– В общем, по федеральной схеме работаем, – подытожил Ведов, запивая смех глотком мартини.
– Но это же не всё? – Рябов уже давно не пил, внимательно слушал, только стучал по стакану своими перебитыми костяшками пальцев.
– Конечно, не всё, ещё стопроцентный способ связать кандидата с чем-то или с кем-то – это… – Ведов выдержал паузу, – это, например, цвет. Например, делаем билборды, где наш кандидат на зелёном фоне, сам он всегда носит зелёные галстуки, одновременно с этим мы открываем сайт RASSOLNIK’ов и фирменный цвет делаем зелёным, плюс пишем трафареты по всему городу с резкими жёсткими лозунгами: «Нет
Отец Иоанн начал было что-то говорить, но Ведов прервал его:
– Подождите, ещё, я думаю, можно акции устраивать по поимке наркоманов, барыг и просто особо дерзких гопников, которые, например, в трамваях пьют. Только не избивать их, а выливать им на лицо несмываемую краску, тоже зелёную. Как?
Рублёв смотрел на Ведова и удивлялся – в эти минуты он был похож на того Ведова, которого Александр знал в университете. Было время, когда перед каким-то творческим делом Ведов обычно брал слово и начинал сыпать идеями. Глаза сверкали. Флюиды, заряжающие других энергией, разлетались в радиусе километра. И всем становилось легко, хорошо. Все понимали, что дело в шляпе. Вот и сейчас Александр говорил так, будто заранее знал – выборы будут выиграны, надо только обговорить мелочи, всё остальное само собой приложится.
– Послушай, Саша, я, может быть, и тупень, но мне всё равно кажется, что этого всего мало, – вмешался в монолог Ведова Рябов.
– Андрюша, не говори ерунды, – смерил взглядом Рябова отец Иоанн, – мы же не говорим, что на этом и будем строить свою кампанию, мы просто сейчас, как это говорится, фишки придумываем! Позывные, на которые все будут клевать.
– А если учесть, что у людей мозгов только и хватает, чтобы воспринимать позывные, то мы сейчас вполне правильные вещи говорим, – защитил сам себя Рублёв, скромно скрыв «я» под «мы».
– Что касается денег, – вдруг заговорил о деньгах Ведов, – то мы говорим всем, что Саша знает, откуда взять деньги, чтобы и дороги построить, и садики открыть, и зарплату местным бюджетникам поднять.
– А если спросят как? – Рябову всё было интересно.
– Придумаем замороченную умную схему, которую мало кто поймёт, а потому все поверят, – священник заговорил как мошенник, – ну а если просто, то пообещаем, что все крупные предприятия, которые находятся в городе, будут городу платить налоги, а не области, как сейчас. Тем более, что способ такой на самом деле есть, через местную думу и публичные слушания. И мы это провернём, как только выиграем выборы.
– Но для этого надо будет ещё и выборы в думу выиграть! – решил вставить что-нибудь от себя Рублёв, хотя заранее понимал, что дума против мэра не пойдёт и по первому же требованию вынесет нужный вопрос на рассмотрение. Он даже мгновенно сформулировал, как этот проект будет называться: вопрос о привлечении дополнительных средств в городской бюджет.
– Насчет думы не парься! – парировал Рублёву Ведов, а тот и без него уже всё уяснил.
Помолчали, покрошили в рот печенье. Тяжело вздыхали. В комнате с минуту что-то гудело. И все понимали, что так гудит тишина.
– Так, с любовью понятно, – спугнул тишину, как голубей с асфальта, отец Иоанн, – про любовь просто, снимаем пару романтических роликов. Плюс будешь ходить к студентам и к бюджетницам, обаяния и привлекательности
– Да что такое?! – отец Иоанн снова встал с пола и выглянул в окно, – на этот раз две.
– Да хер с ними, отец, – Ведову было плевать на то, что происходит за окном, он горел, – так, любовь понятно, насчёт денег тоже понятно более-менее. Главное, что у нас самих есть бабки и нам их на выборы хватит!
– Того же мужчину обратно в подъезд заводят! Что, обознались, что ли?!
– Теперь самое интересное, друзья, – Ведов сделал вид, что не слышал батюшку, – что насчёт смерти? Убьём кого-нибудь? Мэра, например? А?
На фоне сирен, синих отблесков на стекле и темноты, окутавшей город, предложение убить мэра прозвучало совсем неожиданно. Кажется, в этот момент все сглотнули неприятные ощущения и только сейчас поняли, насколько всё серьёзно и страшно.
– Что, страшно стало? – спросил замолчавших соратников Ведов, – про смерть я пошутил, вы чего? Мартини мозг выжигает, что ли?
Насторожились все, как подсудимые перед приговором. Убивать – это лишнее, но напугать всех должны, чтобы все понимали – или Рублёв, или конец городу и всем лично. Мы должны всю нашу предвыборную программу построить так, чтобы всех привести в состояние войны, чтобы все поняли, что гибель рядом, если проиграем.
– Ну началось, завёлся, – остановил Александра священник басом, каким он обычно вразумлял оступившихся алкоголиков, – ты что несёшь-то, проспись иди!
– Я нормальный.
– Нормальный он! – отец Иоанн не сразу в это поверил, – давай уже к делу переходи.
– А я и говорю, что вся эта предвыборная кампания – это наш шанс додавить всю мразь и топоту. Так всех напугать, так всех долбить, чтобы поняли, что лучше всем жить с головой и по заповедям, чем так, как полгорода живёт сейчас. Да, мы здесь рискуем переиграть, перепугать, но нам что надо? Чтобы нас сначала испугались, а потом зауважали, а значит, и в Рублёве признали сильного человека, не менее мощного, чем нынешний мэр. На этом страхе, а для кого-то панике, на этом уважении мы приведём к участкам тех, кто обычно сидел дома. Рабочих, топоту, и даже обычных чмошников. Наш плюс, что все они разрозненны и всё равно не поймут за месяц кампании, что к чему.
– То есть образ будет разный для всех, – попытался сформулировать для себя всё услышанное Рублёв, – значит для дам, бюджетников, студентов я – зайка! Для думающих людей – я профессиональный политик и менеджер, который знает, откуда брать деньги и куда их вкладывать. Для остальных, они же большинство, я скорее легенда – непонятный, но страшный тип, которому лучше довериться, чтобы всё было ровно, чтобы никого не пиздили, чтобы все остались при своих. И так далее. Я правильно понимаю?
– Вроде того! – Ведов разливал уже вторую литровую бутылку мартини по стаканам, – вот за это и выпьем! Все равно времени у нас мало, ничего умнее не придумать.