Ремесло
Шрифт:
Третий утверждал, что из пресс-туров привозят ценные для читателей тексты: «Не нужно забывать о читателях. Кто-то в профессиональной деятельности ставит на первое место себя — чувство комфорта за чистоту убеждений. А кто-то — тех, для кого, собственно, и работает. По-моему, читателю все равно, как добыли и подали качественную информацию».
Наконец, выступила и пресс-секретарь сотовой компании, свозившей журналистов в злополучный хорватский пресс-тур — почему-то для знакомства с местной телемедициной: «Это была ни на йоту никакая не развлекательная поездка и никакой не „инструмент лояльности“ или что-то в этом роде, никакой не отпуск на Адриатическом море. Это образовательная поездка. Наша задача — системно способствовать развитию компетенций,
Если вы согласны хоть с чем-то из вышесказанного, у меня есть для вас короткая лекция. Сразу оговорюсь: нижесказанное придумал не я. Эти простые соображения мне вдалбливали в голову мои редакторы и партнеры из американских, британских и германских качественных СМИ.
В этическом кодексе The New York Times — стандартном для качественной прессы — говорится буквально следующее: «Когда мы, журналисты… едем в путешествие, чтобы что-то осветить, наша компания покрывает расходы… Штатные сотрудники не имеют права соглашаться на бесплатные или предоставляемые со скидкой транспортные и гостиничные услуги, кроме как при особых обстоятельствах, которые не оставляют или почти не оставляют иного выбора. К таким обстоятельствам относятся некоторые военные или научные экспедиции, а также другие поездки, для которых альтернативные варианты непрактичны — например, интервью на борту корпоративного самолета, когда поездка не имеет никакой иной цели, кроме интервью. Журналисты должны заранее консультироваться с ответственными менеджерами ньюсрума, когда возникают особые обстоятельства».
Мне довелось управлять несколькими редакциями, строго придерживавшимися этих принципов. Когда в 1999 появилась газета «Ведомости», многих пиарщиков не то что удивляли, а пугали наши настойчивые попытки оплатить поездки, которые они предлагали нашим журналистам за счет своих компаний. Нам отказывались выставлять счета, над нами откровенно потешались: тоже мне, принципиальные! Мы, однако, гнули свою линию и никуда не ехали, когда знали, что возможность оплатить поездку существует, но нам в этом отказывают. Возможно, мы упустили несколько неплохих тем, которые могли бы осветить. Но постепенно к нашим правилам привыкли и начали их — и нас — уважать, часто даже не вполне понимая, почему мы так настаиваем на формальном, казалось бы, атрибуте беспристрастности — праве и обязанности редакции платить за своих сотрудников.
А настаивали мы по нескольким простым и прозрачным причинам.
Во-первых, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И пиарщики это прекрасно понимают, когда куда-то везут журналистов, селят их в гостиницу и развлекают за свой счет. Человек так устроен, что если кто-то сделал ему приятное, отплатить ему черной неблагодарностью становится морально труднее. Механизм, который включает в голове журналиста самоцензуру, тонок. Его действие даже не всегда можно описать словами. Но любой самый циничный писака немного подтаивает, когда его везут на условное Адриатическое море — хоть с пляжными, хоть с образовательными целями.
Во-вторых, сама ситуация, в которой журналист признает, что сам он и его редакция слишком бедны, чтобы оплачивать поездки, вредна для репутации журналиста и издания. Даже если зарплата репортера и редакционный бюджет по-настоящему жалки, внешний мир не должен видеть в журналисте полуголодного попрошайку, а в редакции — контору, которая за деньги пойдет на все. Оказаться в положении человека, которого подкармливают из жалости, — значит потерять возможность общаться с источниками на равных, а не с позиции подчиненного или, чего доброго, попрошайки. Если редакция не в состоянии поощрять сотрудников поездками, она не может делать это и за чужой счет, иначе она становится, ничего не поделаешь, должником тех, кто берет на себя ее социальную ответственность. И нет, дармовые поездки, обеды
Отсюда — в-третьих: читатели легко обойдутся без одиннадцатого текста из какого-нибудь пресс-тура, раз уж десять человек не смогли противиться соблазну поехать. Тема, за описание которой раздают бесплатные билеты на самолет, вообще чаще всего не заслуживает освещения. С другой стороны, можно ли сделать качественный материал о телемедицине без поездки в Хорватию за счет сотового оператора? В этом вопросе — а конкретно, в слове «телемедицина» — содержится и ответ. Если можно ставить диагнозы и даже оперировать по сети, то уж собрать об этом материал, пользуясь современными средствами коммуникации, тем более не проблема. Если бы на тексты о телемедицине в момент поездки по какой-то причине существовал гигантский читательский спрос (которого, конечно, не было — новостной повод отсутствовал), журналист, оставшийся дома, мог бы первым выпустить такой текст, оставив «туристов» с носом. И так с любым пресс-туром: каждый опытный редактор знает, что материалы получаются лучше у тех, кого не водят строем.
В-четвертых, пиарщикам вообще нельзя верить. Никогда. Подробнее об этом — в одной из следующих глав, в которой пойдет речь об отношениях с источниками.
К чему я все это рассказываю? Да к тому, что жизнь сознательного ремесленника — это постоянное самоограничение. Денег у журналистов, как мы уже знаем, обычно немного. Я вовсе не предлагаю заменять их гордыней, хотя она, конечно, серьезное подспорье в борьбе с низменными соблазнами. Предлагаю иное: думать о нашем главном богатстве — свободе писать правду о ком и о чем угодно.
Я часто слышал от журналисток, которых призывал платить за себя, оказавшись с источником в ресторане: «Да ты с ума сошел, я ведь девушка, кто мне даст платить! И вообще, ты что думаешь, я продаюсь за чашку кофе?» И приходилось занудно втолковывать: ты в этих ситуациях никакая не девушка, а репортер, и можешь внятно это объяснить человеку, не дающему тебе платить по счету. И нет, я не думаю, что за чашку кофе можно купить статьи или, допустим, секс. Но почему мужчины водят девушек, а источники — журналистов в рестораны? Они надеются вызвать к себе расположение. Умные — не торопятся, не лезут сразу в лифчик и не требуют лизоблюдских текстов. Но хотят они, знает каждая девушка, всегда одного и того же.
Кстати, о сексе. Все в том же кодексе The New York Times говорится: «Романтические отношения с источником создают видимость и, вероятнее всего, реальность пристрастности. Сотрудники, вступающие в близкие отношения с потенциальными фигурантами материалов, которые они пишут или редактируют, должны в частном порядке сообщать об этом ответственному менеджеру ньюсрума. В некоторых случаях потребуется только это. В других сотрудники должны будут взять самоотвод от некоторых тем. Иногда потребуется изменить задание или сферу освещения».
Девятнадцать лет назад мне пришлось посвятить редактора в мои отношения с сотрудницей аппарата Госдумы, — я был тогда парламентским репортером. Это было ужасно неприятно, но полезно. Потому что, конечно, я никогда не написал бы текст, который мог бы навредить моей подружке. Зная это, редактор тактично поручал «скользкие» в этом отношении темы кому-то из коллег. Рассорились мы с девушкой не из-за газетных текстов.
Уже совсем недавно, в качестве колумниста Bloomberg, я получил незадолго до рождества письмо: «Приближаются праздники, и мы хотели бы вам напомнить о строгой политике Bloomberg, которая запрещает принимать подарки, включая оплату счетов в ресторане, билеты, поездки. Наши сотрудники обязаны возвращать любые подарки отправителю невзирая на их стоимость… Нарушение этой политики сделает невозможным продолжение [трудовых] отношений».