Репетиции
Шрифт:
На шахте и при проходке, и на вскрышных работах у них с первого года широко применялась взрывчатка, использовали и динамит, и аммонал, и Петр, немного выждав, чтобы не вспугнуть, приставил Когана к группе вольнонаемных, которая ведала всем, что касалось взрывов. Расконвоирован он не был, но пока находился под землей, никто за ним не присматривал. Умели взрывники мало, Коган был куда опытней и быстро взял дело в свои руки, вольняшки были этим только довольны, подходило это и Петру. Он был уверен, что Коган найдет, как распорядиться взрывчаткой.
Уже через три недели от стукача, которого Коган звал с собой в побег, Петр знал, что у них в шахтном забое спрятано больше полусотни гранат и предприятие вот-вот дозреет. Была собрана к тому времени и группа для побега, вошли в нее почти все старые, с которыми Коган сговаривался еще осенью — общим счетом двенадцать
Понравился Петру и план Когана. Он был аккуратен, прост и сделан с немалым запасом. В последнем варианте он выглядел так. Вечером, когда смена зэков кончала работу в шахте и поднималась на поверхность, конвой строил ее, делил на бригады и вел к забору, которым была огорожена территория шахты. Здесь у ворот заключенным устраивали первый шмон, второй, уже более основательный, делался перед входом в зону. Первый шмон конвой не любил, считал лишним и часто халтурил. Завел его четыре года назад сам Скосырев и как раз потому, что на шахте можно было раздобыть взрывчатку. С тех пор он следил, чтобы порядок этот соблюдался строго. Шмон у шахты зэки проходили легко, никаких гранат пока у них не было. Забор, окружающий шахту, представлял собой ряды натянутой на столбы колючей проволоки, но шла она не очень густо. Недалеко от ворот, но на территории шахты, приткнувшись к забору, стоял балок взрывников. К забору он был прислонен задней стеной. Коган, чтобы все привыкли, еще за неделю до побега, крася его, вынул сзади тонкую доску и провалил ее вниз — у балка была двойная обшивка, доска застряла, и получилось нечто вроде полочки или лотка. Ни снаружи, ни изнутри увидеть лоток было невозможно. Гранаты Коган собирался перенести из шахты и сложить туда лишь накануне побега.
Дорога в лагерь сначала шла вплотную к забору. После только что проведенного шмона конвой был обычно утомлен, спокоен и благодушествовал. Просунуть руку через ограду и взять гранаты с лотка в это время было нетрудно, тем более, что часовых со стороны забора не было: для них с того боку просто не оставалось места, да и зачем им там быть — ведь не побегут же зэки через колючую проволоку в шахту. Но Коган и здесь постарался подстраховаться: гранаты надо было брать не одному человеку, а двенадцати, кто-нибудь мог скиксовать, и он решил, что охрану и других зэков на всякий случай неплохо бы чем-то занять, отвлечь. В бригаде у них был хороший цирковой клоун, севший за какую-то неудачную репризу, он тоже был человек Когана, конвой, да и зэки, относились к нему снисходительно, знали по лагерной самодеятельности. Этот клоун должен был разными хохмами и фокусами взять охрану на себя. Первый этап был разработан очень чисто, сомнений тут не было, но Скосырев решил, что Когану не помешает, если и он со своей стороны пошлет с его бригадой самых лопухов.
Дальше зэки были уже вооружены, но вместе с остальными спокойно шли в сторону лагеря. На полпути между лагерем и шахтой, и туда и туда по два километра, протекал ручей, и через него были перекинуты узкие, в три бревна мостки. Их давно собирались расширить, даже завезли бревна, но так и не сделали. Зэки здесь кучились, мешали друг другу, всегда выходила задержка и суета. Ручей находился всего в трехстах метрах от гати, на которой, как обычно, после ухода баржи, дежурило лишь два охранника. Гать отсюда видна не была, ее закрывал выступ леса, лес загораживал также лагерь и шахту. Перед мостками зэки должны были закидать охрану гранатами, но сделать это экономно и не увлекаясь. Коган выделил на акцию пять человек и соответственно только пять гранат. Потом, кто был ближе к конвойным, брал их оружие и вслед за остальными бежал к гати. Там первые три зэка тоже гранатами должны были снять пост, а дальше, за гатью, держать их уже было некому, дорога была свободна.
План Когана Петра полностью устраивал. Его было нетрудно согласовать с тем, что собирался сделать он сам. Удачей было, и что Петр практически точно знал время акции, бригада подходила к мосткам примерно через час после конца смены — Петр это дважды проверил, хотя и мог легко рассчитать, — а именно, в семь часов вечера. Теперь то, что Петру надо было добавить к плану Когана, его доля. Первое, в установленные семь часов согнать к мосткам как можно больше
Сначала Петр хотел устроить у мостков нечто вроде митинга, но не нашлось ни подходящего юбилея, ни даты, да и глупо было устраивать его в чистом поле — для таких мероприятий у них была площадка напротив сельсовета, и сюда, к ручью, никто бы не пришел. Созывать сейчас людей на сельхозработы тоже было бы странно: покос несколько дней назад кончился, и ничего срочного не было, с овощами зэки справлялись сами. Кроме того, Петр понимал, что многие из вольных, как всегда, найдут отговорки и на прополку не выйдут. И тут ему пришло в голову, что для его плана было бы куда лучше, если римляне соберутся не у мостков, где дело только начнется и где они, зэки и вольнонаемные, вместе в панике еще чего доброго сомнут друг друга, а дальше, там, где кончается гать, на берегу реки, у мшанниковской пристани.
Мысль была правильная, и сразу он нашел такой натуральный и без принуждения повод, что можно было дать руку на отсечение, что явятся все. 2 июля за три-пять часов до акции он через любого охранника пустит слух, что вечером у их пристани, возможно, пришвартуется катер «Орел» — популярный среди местных плавучий магазин для маленьких приречных деревень. Командовал «Орлом» Ефремов, очень оборотистый, как он сам себя называл, капитан-директор, и на судне обычно было много хорошей мануфактуры, выбор часто даже богаче, чем в городе, до которого тоже особо не доберешься.
Пока римляне ждут «Орла», сюда же, прямо на пристань, выходят с гати и люди Когана — другого пути у них нет. По их расчетам, после вчерашнего отплытия баржи пристань должна быть пустой, но здесь толпа вольнонаемных. Шесть апостолов во главе с ним, Петром, первыми замечают зэков, стреляют и пытаются их остановить, зэки отвечают им гранатами, но христиане каждый раз становятся так, что римляне оказываются между двух огней. В конце концов части зэков все же удается прорваться и уйти в лес, а охрана задерживается на пристани и приканчивает тех римлян, что еще живы.
За римлянами наступает черед зэков. На петляющих между болотами тропах с полудня расставлены секреты, и Коган, куда бы он ни пошел, упирается в них. Он пытается обойти засады и слева, и справа, но лишь теряет время. Через полчаса, управившись с римлянами, апостолы подходят с тыла — и все кончено. К этому же часу другими шестью апостолами, которые остались на острове, в лагере, мшанниковские евреи, если они, конечно, не присоединились к Когану, тоже убиты. Теперь с евреями наконец покончено, убраны свидетели, и дело против Иакова полностью готово. Он не только проморгал восстание, но, главное, именно актеры при его КВЧ организовали побег, возглавили его и все до одного в нем участвовали. Ясно, что из такой истории ему не выпутаться.