Ричард III

Шекспир Уильям

Принц этот добрый стал бы ею править!

Но я боюсь, его нам не склонить.

Лорд-мэр

Бог да хранит нас от его отказа!

Бекингем

Боюсь, что он откажет.

Входит Кетсби.

Ну, Кетсби, что сказал теперь милорд?

Кетсби

Он удивляется, что вы собрали

Такую силу граждан, чтоб прийти.

Осведомлен не будучи об этом,

Боится он, что цель у вас дурная.

Бекингем

Жалею, что кузен мой благородный

Во

мне подозревает злые мысли.

Клянусь, сюда пришли мы с чистым сердцем.

Вернитесь к герцогу, скажите это.

Кетсби уходит.

Когда возьмутся набожные души

За четки, их не оторвать от них:

Так сладок им молитвенный восторг.

Наверху появляется Глостер между двумя епископами,

Кетсби возвращается.

Лорд-мэр

Смотрите, герцог между двух духовных!

Бекингем

Для принца христианского - подпора,

Что бережет от суетных желаний.

Смотрите, и молитвенник в руках

Святого человека украшенье,

Плантагенет светлейший, герцог славный,

Склони благоприятный слух к мольбам.

Прости нас, что осмелились прервать мы

Усердие твоих молитв святых.

Глостер

Милорд, таких не нужно оправданий.

Прошу я вас простить меня, милорд,

Что, с рвеньем богу моему служа,

Сначала я друзей моих не принял.

Но бросим это. Чем могу служить вам?

Бекингем

Да тем же, чем послужите и богу

И добрым людям, что живут без власти.

Глостер

Боюсь, я что-то совершил, что город

Обидою считает, и пришли вы,

Чтобы невежеством меня корить.

Бекингем

Да, совершили. Но, послушав нас,

Вы можете грех искупить, милорд.

Глостер

Да, в христианском я краю живу.

Бекингем

Так знайте же, что грех ваш - то смиренье,

С каким вы гордый и высокий трон,

И ваше место, ваших предков власть,

И званье ваше, и права рожденья,

И дома королевского всю славу

Гнилой и хилой ветви отдаете.

Для блага Англии мы будим вас

От кротости сонливых ваших мыслей.

Теряет остров собственные члены;

Рубцами срама лик обезображен,

Ползучие растенья обвились

Вкруг царского ствола, и он ушел

Уж по плечи в бездонную пучину

Ничтожества и черного забвенья.

Чтоб остров наш спасти, всем сердцем просим,

Светлейший герцог, это бремя взять

По управленью нашим королевством;

Не как правитель, опекун, наместник,

Не как смиренный исполнитель власти,

Как кровный и наследственный

король

Должны державою своей вы править.

Вот почему с толпою этих граждан,

С друзьями, почитающими вас,

По просьбе их усердной я пришел,

Чтоб с ними вместе умолять вас, герцог.

Глостер

Для званья моего, что лучше будет

Уйти в молчанье или горьким словом

Вас упрекнуть за предложенье ваше?

Коль промолчу, вы можете решить,

Что, онемев от честолюбья, принял

Я золотое иго царской власти,

Что вы в безумье мне надеть хотите;

И если я за ваше пожеланье,

Что выражает верную любовь,

Вас упрекну, - друзей я огорчу.

И потому, чтоб избежать укоров

И недоразумений с двух сторон,

Ответ вам окончательный даю:

Благодарю вас за любовь, но я

Не заслужил таких высоких просьб.

Ведь даже если б не было препятствий

И путь мой к трону был бы так же ясен,

Как ясно право моего рожденья,

Так нищ я духом, а мои пороки

Так велики и так многообразны!

Скорей бы спрятался я от величья,

Чем, этого величья домогаясь,

Стал в испареньях славы задыхаться:

Мой челн не вынес бы морей могучих.

Но, слава богу, я не нужен вам.

Я слишком слаб, чтоб вам помочь в нужде.

Плод царский древо царское дало нам;

Пройдут года незримо, плод созреет,

С достоинством займет великий трон

И царствованьем осчастливит нас.

Слагаю на него то, что хотели б

Вы на меня сложить, - его права

И сан, что дан ему звездой счастливой.

Не дай мне бог на это посягнуть!

Бекингем

Милорд светлейший, совестливы вы;

Но ваши доводы, как разглядишь их,

Неубедительны и щекотливы.

Эдвард - сын брата вашего? Согласен;

Но он не сын его жены законной.

Ваш брат был с леди Люси обручен,

Чему живой свидетель - ваша мать.

А после он заочно обручился

С сестрою короля французов, Боной.

Просительница жалкая обеих

Их отстранила: бедная вдова,

Увядшая мать взрослых сыновей,

Уже на склоне лучших дней своих

Его распутный взор обворожила

И вовлекла, власть захватив над ним,

В паденье гнусное и двоеженство.

С ней в беззаконной связи прижил он

Эдварда, что мы принцем величаем.

Я мог бы привести покрепче довод,

Но, почитая тех, кто жив еще,

Грань точную я языку поставил.