Розы любви
Шрифт:
— Да, кажется, Майкл снова всерьез занялся делами, которые оставил четыре года назад, — согласился Никлас; потом он повернулся к хозяйке дома. — Маргед, можно я поговорю с Оуэном, когда он проснется?
— Пойду посмотрю, может, он уже и не спит. Возвратившись, Маргед с улыбкой сообщила:
— Он проснулся и хочет видеть вас, милорд.
— Думаю, это будет уже слишком, если к нему приду еще и я, — сказала Клер. — Маргед, давай вместе помолимся и поблагодарим Бога за спасение Оуэна.
Они встали на колени. Но прежде чем начать молитву, Маргед удивленно посмотрела на подругу.
— Я всегда считала, что ты
Никлас поднялся на второй этаж в крошечную спальню Оуэна и Маргед, где едва умещалась их обширная кровать. Оуэн был бледен, левая нога в лубке, но лицо его выражало покой. Увидев Никласа, он молча поднял руку.
Никлас крепко пожал ее и опустился на колени возле кровати.
— Слава Богу, что ты остался жив! — с жаром воскликнул он. — Просто представить невозможно, как тебе удалось уцелеть при таком страшном взрыве, а потом так долго находиться под землей.
— Думаю, мое время еще не пришло, — хрипло проговорил Оуэн. — Чудо, что меня не убило сразу, а то, что я оказался достаточно близко от дренажной штольни и смог пробить ход наружу — еще большее чудо.
— Ну, надо сказать, ты и сам не оплошал, — заметил Никлас. — Найти дорогу в лабиринте штреков, в полной темноте, да еще со сломанной ногой — это настоящий подвиг.
— Мне было за что бороться. Никлас посмотрел Оуэну в лицо.
— Почему ты заставил меня подняться первым? Ведь у тебя есть семья, значит, ты кому-то нужен, не то что я. Губы Оуэна тронула слабая улыбка.
— Я знал, что если умру, то попаду прямиком в рай, а вот насчет тебя у меня были сильные сомнения.
На мгновение Никлас подумал, что шахтер шутит, а когда понял, что Оуэн совершенно серьезен, расхохотался, прислонившись лбом к дубовому краю кровати. Но даже заливаясь смехом, Никлас, как ни странно, чувствовал, что стал свидетелем ошеломляющего проявления веры и это повлияет на многое в его жизни…
Но он не мог сказать о своих ощущениях Оуэну и ограничился коротким ответом:
— Ты был совершенно прав. Если рай и ад существуют, то я бы сейчас жарился, как яичница на сковородке.
— Очень может быть, — согласился Оуэн с лукавым блеском в газах. — Но теперь у тебя будет время изменить свою грешную жизнь. Нельзя сказать, что Никлас Дайвис Эбердэр такой уж плохой человек, но вряд ли он когда-нибудь задумывался о том, в каком состоянии пребывает его душа.
— И снова ты прав, приятель. Но Клер наверняка окажет на меня благотворное влияние. — Сделав короткую паузу, Никлас добавил: — Через неделю мы с ней поженимся. Ты первый, кому я об этом говорю.
— Подумать только — наша Клер станет графиней, — с видимым удовольствием произнес Оуэн. — Ты не смог бы сделать лучшего выбора, тебе нужна именно такая жена — женщина, твердо стоящая на земле обеими ногами.
Заметив, что Оуэна уже утомил разговор, Никлас встал.
— Если и ты к тому времени встанешь на ноги, может, будешь на свадьбе посаженым отцом Клер? Думаю, ей это понравится.
— Это как же? На костылях? — с сомнением в голосе спросил Оуэн.
— Мы с удовольствием доставим тебя туда в кресле на колесиках.
Чувствуя себя так, словно с
Когда они возвращались в Эбердэр, Клер сказала:
— Если б ты знал, что Оуэн остался жив, то избежал бы того, что произошло прошлой ночью и теперь тебе не грозила бы перспектива провести остаток жизни в браке.
Он пожал плечами.
— Возможно, это судьба. Как бы там ни было, дело сделано и во всяких если бы да кабы уже нет смысла. — Уголки его губ приподнялись в улыбке. — Как ты уже, наверное, и сама догадалась, цыгане — большие фаталисты.
— Мы можем не обсуждать эту тему, если ты… доволен. Он бросил на нее быстрый взгляд, гадая, не жалеет ли она о том, что выходит за него замуж, но лицо ее было спокойно.
— Думаю, Майкл серьезно воспринял то, что я сообщил ему в Лондоне. Теперь, когда он сам увидел, каково было положение дел на шахте, и предпринял шаги, чтобы его исправить, больше нет необходимости расторгать договор об аренде.
— Должна признать, что майор меня приятно удивил, — заметила Клер. — Похоже, когда он решает держать свой поров в узде, из него получается вполне здравомыслящий, разумный человек. Теперь, после того как дело с шахтой улажено, у тебя будет больше времени для шиферного карьера.
— Как насчет того, чтобы провести наш медовый месяц в Пенрите, на тамошних карьерах? Только мы вдвоем, горы, нарциссы, романтические ночи под звездами.
Клер подняла брови.
— А если пойдет дождь?
— Тогда нас ждут удобные, хотя и не такие романтические ночлеги в горных хижинах для путников.
— Звучит заманчиво. — И она улыбнулась ему так, что Никласу захотелось привязать лошадей и затащить ее в кусты. Немного подумав, он так и сделал.
Всю следующую неделю Клер была занята выше головы. Организация свадьбы не требовала больших усилий, поскольку решили ограничиться скромной церемонией в Эбердэре. Однако надо было многое сделать для семей шахтеров, погибших от взрыва. Клер приняла участие в дюжине похорон, держала в объятиях множество рыдающих женщин и помогла многим вдовам построить планы па будущее. Когда слухи о помолвке Клер с Никласом распространились, нашлись такие, кто стал смотреть на нее с неодобрением и неприязнью, однако в целом новость о ее предстоящей свадьбе казалась людям не такой уж важной по сравнению с тем, что случилось в шахте. Вот уж поистине ирония судьбы — трагедия на шахте в Пенрите сделала ее собственное положение значительно легче.
Но больше всего Клер беспокоило не отношение к ней жителей деревни, а изменившееся поведение Никласа. Он был очень внимателен и, занимаясь с ней любовью, явно испытывал наслаждение. Но она чувствовала, что теперь, сделавшись любовниками, они стали менее близки друг к другу, чем тогда, когда были противниками, словно бы Никлас компенсировал возникшую физическую близость некоторым эмоциональным, отчуждением. Хотя эта его отстраненность и не поколебала уверенности Клер в том, что, выходя за него замуж, она поступает правильно, ей было очень горько от того, что он вдруг отдалился от нее. Правда, она надеялась, что когда они станут мужем и женой, отчуждение Никласа постепенно пройдет.