Розы любви
Шрифт:
Оказалось, что попросить Дайлис приготовить ванну совсем нетрудно — ничуть не труднее, чем попросить ученика прочитать наизусть таблицу умножения. Однако Клер не удержалась и бросилась помогать, когда Дайлис вошла в спальню, сгибаясь под тяжестью двух больших медных ведер, от которых шел густой нар. При этом у Клер мелькнула мысль, что если бы она была настоящей леди, то сейчас наверняка бы праздно стояла и смотрела, как Дайлис надрывается, ворочая тяжелые ведра.
Огромная ванна была великолепна: Клер впервые наслаждалась таким количеством горячей воды; она блаженствовала
Лишь одно из ее платьев могло сойти за вечернее, хотя оно было старым и совсем немодным. Однако дорогая синяя материя, из которой оно было сшито, очень шла к глазам Клер, а небольшой вырез открывал несколько дюймов нежной кожи вокруг горла.
Девушка опустила глаза, осматривая свой наряд, затем попыталась представить себе, как она могла бы выглядеть в модном платье с глубоким декольте. И с сожалением поняла, что даже при наличии такого платья и решимости его надеть результат получился бы ничем не примечательный.
Причесав щеткой волосы и заколов их на затылке в тяжелый блестящий узел, Клер критически оглядела себя в зеркале. От поднимавшегося над ванной горячего пара ее темные волосы легли волнами, что придало ей менее строгий вид, чем обычно. К счастью, цвет лица у Клер был отменный, бело-розовый, как у большинства валлиек.
Ее отражение в зеркале ясно показывало, кто она есть: скромная девушка со скромными средствами. Из гордости эта девушка постаралась выглядеть как можно лучше, по все равно она была слишком обыкновенной, чтобы возбудить и графе Эбердэре неукротимую похоть. Ну и слава Богу. И все же скверно, что он затеял эту игру, цель которой — соблазнить ее. Если сердце и чресла заставят его заняться этим всерьез, она, быть может, не сумеет перед ним устоять.
Вытерев внезапно вспотевшие ладони, Клер спустилась на первый этаж, в гостиную. День был на исходе, и ей не давала покоя мысль: когда же граф потребует свой законный поцелуй. И что еще важнее: как она отреагирует, когда он ее поцелует?
Никлас уже находился в семейной гостиной и наливал себе вина из графина. Одет он был так дорого и элегантно, словно собирался отобедать с принцем-регентом. Клер на мгновение замешкалась в дверях, в полной мере оценив всю абсурдность ситуации. Что она, скромная и невзрачная Клер Морган, делает в Эбердэре?
Услышав ее шаги, граф поднял взгляд, и его рука, державшая графин, застыла в воздухе, а на лице появилось восхищенное выражение.
— Вы очаровательно выглядите, Клер.
Его голос звучал так ласково, что Клер пробрала дрожь. Он не только богат и красив, но и умеет сделать так, чтобы женщина почувствовала себя красивой и желанной. Наверное, для записного повесы это очень важный талант, ведь женщина пойдет на многое, лишь бы увидеть восторг в глазах мужчины.
— Спасибо. — Она постаралась произнести это слово таким тоном, словно выслушивать комплименты было для нес привычным делом. — Не будет с моей стороны неуместным заметить, что сами вы, милорд, представляете собою зрелище, которое могло бы вмиг вскружить голову любой впечатлительной девице?
— А вы впечатлительны? —
— Ни в коей мере. — Она попыталась придать своему голосу строгость, но губы ее сами собой растянулись в улыбке.
— Жаль, — он протянул руку к другому графину. — Не желаете ли выпить бокал хереса?
Клер хотела были ответить «да», но вовремя опомнилась и отрицательно покачала головой.
— Нет, спасибо.
— Ну, разумеется, ведь методисты не пьют ничего такого, что можно было бы назвать крепким напитком. — Он поставил графин на стол и па мгновение задумался. — Но эль-то вы пьете, не так ли?
— Конечно. Эль пьют все. Он взял со стола бутылку.
— Тогда попробуйте это немецкое вино. Оно слабее, чем многие сорта эля. — Видя, что она все еще колеблется, он добавил: — Клянусь, что от него вы не опьянеете настолько, чтобы танцевать на столе. О чем я весьма сожалею. — И он испустил нарочито горестный вздох.
Клер усмехнулась:
— Ну что ж, тогда я, пожалуй, выпью. Но вы в любом случае можете не бояться за свой стол: я не умею танцевать.
— О Господи, я и забыл. — Он откупорил бутылку и налил ей бокал вина. — Итак, вы не пьете крепких напитков и не танцуете. Что же делают методисты, когда хотят поразвлечься?
— Молятся и поют, — не задумываясь, ответила Клер.
— И только? Я вижу, что мне придется многому вас научить. — Он протянул ей бокал с вином. — Давайте выпьем за то, чтобы наше с вами общение завершилось к обоюдному удовлетворению.
— Не возражаю. — Клер подняла свой бокал. — Я выпью за то, чтобы через три месяца угольная шахта стала более безопасной, а жители Пенрита — более здоровыми, более богатыми и более счастливыми. И еще я надеюсь, что к тому времени вы духовно прозреете и сделаетесь человеком здравомыслящим и благочестивым, а я возвращусь к себе домой без урона для моей репутации и карьеры.
Никлас чокнулся с ней, его черные глаза весело блестели.
— Мое определение «обоюдного удовлетворения» кое и чем отличается от вашего.
— В чем же?
Он улыбнулся:
— Лучше бы мне не отвечать на этот вопрос. Не то вы, чего доброго, выльете остаток вина на мою голову.
Клер вдруг с удивлением осознала, что без всякого стеснения обменивается шутками с мужчиной. И не только ведет игривый, полный двусмысленностей разговор, но и — кто бы мог подумать! — наслаждается им.
Но ощущение собственной искушенности и неуязвимости мигом испарилось, когда она взглянула в лицо Никласу. Она тут же поняла, что сделала ошибку, но было уже поздно. Его пристальный, изучающий взгляд словно излучал магнетическую силу, был осязаем, как прикосновение. Клер смотрела в его черные глаза, как завороженная, не в силах оторваться. По телу ее вдруг разлился непривычный жар. Сначала у нее начали гореть губы, потом — шея, как будто он ласкал их не глазами, а кончиками пальцев.
Когда он перевел взгляд на ее груди, у нее напряглись и заныли соски. Силы небесные, если он так действует на нес, находясь на расстоянии ярда, что же произойдет, когда он наконец до нес дотронется?