Самшитовый лабиринт
Шрифт:
Он кивнул.
— Я знаю. Я умею вести себя соответственно случаю. Но я также знаю, что личность и взгляды человека, носящего корону, определяют его положение. Я собираюсь уделять реальным проблемам столько же времени, сколько и таким мероприятиям.
Эрин почувствовала смущение, вспомнив, что взгляды ее отца на роль короля были диаметрально противоположными. Она посмотрела на сильного, энергичного мужчину, стоявшего рядом с ней, и поняла, что убедить его в том, что он будет всего лишь
Дэниел провел ее через главный вход, через пустой танцевальный зал и еще через одну дверь.
— Мы решили, что, если о моем прибытии не будет сообщено, внимания будет меньше, — сказал он. — Журналистам еще придется меня поискать.
Эрин взглянула на него и, не в силах удержаться, покачала головой в ответ на его замечание.
Он остановился.
— Что?
— Ничего, сир.
— Приказываю говорить мне все, что ты думаешь, — сказал он. — В течение всего вечера.
Эрин ошеломленно посмотрела на него.
— Всего вечера, сир? — повторила она.
Он кивнул.
— Так что выкладывай. Почему ты покачала головой, когда я сказал, что журналистам придется еще меня поискать?
От смущения Эрин закрыла глаза.
— Если Вы хотите избежать внимания, сир, то должны уменьшить свой рост и поглупеть. И Вам придется сделать что-нибудь, чтобы выглядеть более обыкновенно. Входя куда-либо, Вы уже привлекаете внимание.
Он наклонил к ней голову и заглянул в глаза.
— С тобой намного интереснее, когда ты говоришь правду, — сказал он шепотом и взял ее под руку. — Пошли.
Они вошли в огромную комнату, наполненную изысканно одетыми людьми. В дальнем конце играл оркестр. Пол комнаты был мраморным, везде висели зеркала, стояли хрустальные подсвечники. Столы с закусками и выпечкой стояли в одном из углов комнаты, которую пересекали, лавируя между гостями, официанты, разносившие шампанское.
Эрин вспомнила, как она сопровождала отца на подобные приемы.
— Я могу удалиться, если Вы хотите, — предложила она, освобождая руку.
— Зачем? — нахмурился он.
— Уверена, здесь есть люди, с которыми Вы должны поговорить, сир.
— Неужели есть причина, по которой и ты с ними не можешь поговорить?
В смущении она медленно покачала головой.
— Нет, сир. Я полагала, моей задачей будет создать впечатление сопровождающей и оставаться как можно больше в тени.
— Нет, — сказал он. — Твоя задача на этот вечер — сделать его терпимым, и ты можешь начать с того, что перестанешь обращаться ко мне «сир» и перейдешь на «ты». Если кто-нибудь услышит, в нем может проснуться любопытство. Думаю, тебе нужно притвориться, что я тебе нравлюсь.
В недоумении она нервно сжала пальцы.
— Если
— Не знаю, черт возьми, — он пожал плечами. — Вот идет мой брат Бретт, можешь потренироваться на нем.
Бретт хлопнул его по плечу.
— Молодец, что пришли, Ваше Величество, — сказал Бретт.
— Как тебе удается держать журналистов на расстоянии? — спросил Дэниел, оглядывая комнату.
— Тут их несколько, но у них всех именные бейджики и красные розы в петличках. Кто может устоять против красной розы?
— Умно, — сказал Дэниел, восхищаясь сообразительностью брата. — Хочу представить тебя Эрин Лоуренс. Эрин, это мой брат Бретт. Он главный специалист по связям с общественностью в корпорации Коннелли, и только благодаря ему я сегодня здесь.
Его брат, покоритель женских сердец, одобрительно посмотрел на Эрин, и Дэниел почувствовал, как внутри него разгорается желание защитить ее.
Бретт взял руку Эрин и поднес ее к губам.
— Enchante, mademoiselle*.
— Merci beaucoup**, Ваше Высо… — ее глаза в тревоге расширились, она взглянула на Дэниела. — Простите, си… — она покачала головой. — Простите. Вырвалось.
* Я восхищен, мадемуазель (фр.).
** Большое спасибо (фр.)
— Годы воспитания, — сказал сухо Дэниел.
— Я не против, чтобы меня называли Ваше Высочество, — сказал Бретт вкрадчиво.
Дэниел поборол легкое раздражение.
— Извини нас, мы на минутку, — сказал он Эрин и отошел на несколько шагов вместе с братом. — Прекрати приударять за ней. Она такая юная.
— Ну, она совсем не ребенок, — возразил Бретт. — У нее такой сексуальный акцент, а тело…
— Ей всего двадцать два, и она провела всю свою жизнь в школах-интернатах. — И потом, сменив тему, Дэниел спросил: — Как мама?
Лицо Бретта стало серьезным.
— Идеально сдержанна.
Дэниел быстро осмотрел комнату и заметил родителей.
— Папа все время с ней.
Вздохнув, Дэниел вернулся к Эрин.
— Пойдем поздороваемся с моими родителями.
Эрин всплеснула руками.
— С твоей матерью? Принцессой?
— С моей матерью, Эммой Розмэри Коннелли. Титулы не употребляй, — напутствовал он Эрин, проводя ее через толпу.
Эмма была в черном платье. Многие были бы поражены ее изысканной красотой и не заметили бы грусть, но Дэниел тотчас же угадал печаль во взгляде матери, всем сердцем ощутив глубину ее горя. Он поцеловал ее в щеку.
— Ты выглядишь изумительно.