Сандалики
Шрифт:
Укладывая в машину сумку, Лёля бросила обеспокоенный взгляд на детскую площадку. Соседка, уже раскачивалась на качелях с таким видом, будто выполняет монотонную приевшуюся работу. Сверху растрёпанные волосы приминали объёмные наушники: школьница предпочитала музыку, а не общение с ровесниками. Кода во дворе оказывались другие ребята, она никогда не присоединялась к их компании, даже не останавливала качели. Бабушки во дворе прозвали девушку псих-одиночка, настоящее имя помнили разве что родители этой странной особы.
Лёля зябко передёрнула плечами: погода не располагала к прогулкам. Кудрявые
Юркнув в выстуженный салон, Лёля повернула ключ зажигания. Автомобиль сначала вредничал: трясся, как в лихорадке, даже как будто рыдал, но всё-таки завелся. Видимо не обойтись без поездки на СТО, иначе в один прекрасный день она останется наедине с трупом своей машины, без шансов на реанимацию.
По дороге в отчий дом Лёля набиралась терпения, уговаривала себя не реагировать на замечания мамы остро, слушать, но не вслушиваться. Но уже с порога наращённый защитный панцирь рухнул и осыпался осколками у ног.
Нина Валерьевна критически оглядела дочку, аккуратно заправила выбившиеся пряди волос за уши и только потом обняла.
– Ты не в том возрасте, чтобы пренебрегать полноценным сном.
– Да я высыпаюсь.
– Я вижу.
Лёля побрела вслед за мамой, почувствовав себя нашкодившей ученицей. Как только она переступала порог родительского дома, возникало ощущение будто вернулась в прошлое, ей снова пятнадцать и каждый шаг требует одобрения.
Квартиру в многоэтажке Нина Валерьевна давно уже сменила на частный сектор. Подработка репетитором пришлась очень кстати и ускорила процесс накопления средств на двухэтажную мечту с балконом.
Просторный дом выглядел как декорация к фильму. Здесь не было ни одной случайной вещи, купленной под влиянием эмоций. Всё в интерьере дышало гармонией и сочеталось друг с другом. Несколько лет Нина Валерьевна потратила на создание интерьера, тщательно подбирала элементы декора, шторы и диванные подушки и мебель. Каждая комната была выдержана в определённых цветах носила соответствующее название. Больше всего Лёля не любила розовую гостиную, в изобилии украшенную розами всех мастей. Объёмные букеты из матерчатых цветов занимали напольные вазы. Лёля до сих пор помнила сколько времени она тратила на избавление искусственных бутонов от пыли.
А вот мама гордилась обстановкой каждой комнаты, охотно демонстрировала гостям последние приобретения и делилась историей покупки. Особенно её восхищало собственное умение экономить. Нина Валерьевна могла назвать как минимум три точки, где продаётся такая же вещь только дороже, чем удалось урвать ей. А вот насколько нужен очередной сувенир, она не задумывалась.
Лёля сразу обратила внимание на подпорки для книг в виде половинок дерева и новый цветочный горшок с необычным орнаментом. Она собиралась похвалить новые безделушки, но почему-то передумала. В ней проснулась какая-то тяга к мелкой мести: она знала, что мама ждёт слова похвалы, и назло не стала их произносить.
Взгляд Лёли прошёлся по комнате медленно, не задерживаясь, но внезапно метнулся обратно к панорамному окну. За письменным
Нина Валерьевна вышла замуж в третий раз, когда Лёля заканчивала институт. С новым отчимом она не враждовала, приняла его появление легко, хотя родным и близким он так и не стал, остановился на стадии хорошего знакомого. Лёля никогда не откровенничала с ним, а он в свою очередь не пытался её поучать. Они общались как коллеги, одинаково придавленные властью деспотичного начальника. Только вот Викторович не казался несчастным, роль иждивенца в собственном доме его вполне устраивала.
Нина Валерьевна прокашлялась, привлекая к себе внимание, дождавшись, когда муж повернётся, строго заметила:
– Отклейся уже от ноутбука, что ты там опять заказал? Очередную ерунду? Приходит всякий шлак, а я потом оплачиваю.
Уже три года Викторович находился в поисках работы, имея диплом механика использовал его, как закладку в книге. Большую часть дня просиживал в интернете на различных сайтах, где периодически отоваривался оригинальными и порой совсем непригодными в реальной жизни вещицами. Нина Валерьевна постоянно дёргала мужа, пытаясь оттащить от ноутбука, позорила, обзывая транжирой, но стоило Викторовичу на самом деле отлучиться от компьютера больше чем на пол дня, загоняла его обратно, чтоб не путался под ногами.
Викторович поспешно закрыл окна на экране ноутбука и развернулся.
– Между прочим, тебе заказал овощерезку, – немного виновато улыбнулся он. – Привет, Лёля. Как доехала? Резину меняла? Обещают, что буквально на днях к нам придёт зима.
– Не меняла ещё. Да я и езжу редко. Она заводится плохо.
– Посмотрю, что там с твоей машинкой.
Викторович поднялся, задвинул кресло, сложил ручки в подставку, выровнял стопку листков. Стол снова выглядел как выставочный экспонат из Икеи [11] . Ни следа беспорядка: всё параллельно и перпендикулярно. Лёля саркастично хмыкнула: быстро мама выдрессировала отчима.
11
Икея – основанная в Швеции нидерландская производственно-торговая группа компаний, владелец одной из крупнейших в мире торговых сетей по продаже мебели и товаров для дома.
Викторович выскользнул из комнаты, чмокнув по пути жену, Нина Валерьевна нахмурилась, но в углу её рта притаилась улыбка.
Мама пересекла широкую гостиную, у стола оглянулась на Лёлю. Присмотрелась к ней внимательно, чуть сдвинула брови, набредя на какую-то неприятную мысль.
– Почисти картошку, будем запекать в духовке. Салат я уже сделала, осталось только заправить.
Лёля надела фартук, вымыла руки и приступила к выполнению задания. Мама расставляла на столе тарелки, не переставая поглядывать на дочку.