Щит
Шрифт:
Видите, какая я молодец.
Я подошла к деревянному ящику. Он лежал на кровати со сломанными пружинами, которые просели почти до самого пола. Вся комната воняла сыростью, кошачьей мочой и гнилым деревом.
— Подожди!
Я повернулась. Чандрэ уставилась на меня своими темно-красными глазами.
— Не трогай его, Мост! D’ gaos! Ты как ребёнок, который бродит весь покрытый кровью в парке с дикими животными.
Я попятилась от ящика, а Касс засмеялась над сравнением, которое выдала Чандрэ.
— Я
— Ну так не заглядывай. Ты, может, не дорожишь своей жизнью, а мне моя жизнь дорога. Твой муж убьёт меня — буквально — если узнает, что мы вообще пустили тебя сюда.
— Нет, — произнесла я, предостерегая. — Даже не вздумай снова упоминать Ревика.
— Он вообще знает, что ты здесь? — спросила она, прищурившись.
— Нет, — я взглянула на Касс, затем наградила более выразительным взглядом Мэйгара. — …И я не вижу абсолютно никаких причин, зачем ему нужно об этом знать.
Улыбнувшись, Мэйгар закинул ружье за плечо, выходя обратно в главную комнату. Он послал мне воздушный поцелуй со своих толстых пальцев.
— Можешь сколько угодно врать своему мужу, Мост, — сказал он, подмигивая. — Я не возражаю.
Я проводила его взглядом, прикусив язык.
— Что ж, в таком случае, — сказала Чандрэ, заставляя меня повернуться к ней. Она скрестила мускулистые руки на груди и вскинула бровь. — Раз уж Дигойз единственный, кому ты позволяешь отдавать тебе приказы, я думаю, что в его отсутствие эта честь должна достаться кому-то другому. Я решила, а почему бы не мне?
Касс у дверей вновь рассмеялась, наградив меня извиняющейся улыбкой, когда я взглянула на неё. Потянувшись внутрь своего жилета, Чандрэ вытащила маленькое оливково-зелёное устройство, похожее на камень размером с кулак. Она положила его на ящик, где оно быстро начало вибрировать. Из гладкой поверхности показались щупальца, заставив меня вздрогнуть.
Я все ещё не привыкла к видам и изобилию органических машин. Согласно Мировому Суду, они должны быть нелегальными, но видящие во многом на них полагались, особенно в военных операциях.
Испытывая одновременно восхищение и отвращение, я наблюдала, как ножки аккуратно ощупывают бока деревянной коробки перед тем, как скользнуть в щели контейнера и в бумаги, запихнутые внутрь.
— И ничего я не позволяю ему командовать мной, — пробурчала я.
— Ну, ты хотя бы притворяешься, что слушаешь его.
Чандрэ подмигнула Касс, когда та вновь засмеялась.
Коснувшись наушника, чтобы прочитать какой-то сигнал от органики, она выпрямилась и прищуренным взглядом уставилась на насекомообразное существо, карабкающееся по ящику. Мы втроём наблюдали, как его бледные щупальца перебирают слои бумаги.
— Оно может обезвредить то, что может находиться внутри? — спросила я.
— Давай будем надеяться на это, Мост, — сказала Чандрэ. — Я не хочу выковыривать кусочки тебя из своих волос, с твоими-то
Я закатила глаза, крепче скрещивая руки на груди. Очевидно, ей вовсе не казалось странным оскорблять мои навыки видящей, называя меня человеком. Даже при Касс, которая вообще-то была человеком и стояла прямо рядом с нами.
Псевдо-организм издал тихий сигнал прямо перед тем, как его змеевидные ножки убрались в тельце размером в кулак, которое сделалось гладким и как будто безжизненным.
— Все чисто, — объявила Чандрэ.
— Хватай его, — сказала я Мэйгару, который появился на пороге и заглянул через моё плечо. — Поставь с остальными. И проверь стены эхолокатором. Может обнаружиться что-нибудь ещё.
Я смотрела, как Касс следует за Мэйгаром, и видящие вокруг меня рассеялись, делая так, как я сказала.
Никто больше не спорил, когда я говорила им сделать что-то. Даже Мэйгар и Чандрэ подчинялись прямым приказам, если я настаивала, хотя и могли бурчать все это время. Я не уверена, нервировало это меня или успокаивало.
В конце концов, я же «Мост».
Мне пришлось привыкнуть ко многим вещам.
Больше половины мира людей и мира видящих верило, что я — реинкарнация мифологического существа, чьё присутствие на Земле предвещало конец света. Но мне не нравилось думать об этом.
У меня появилось новое имя. Состоялась даже целая церемония.
Мне пришлось надеть синюю мантию. После этого я стала «Дигойз Элиани», по крайней мере, на бумаге.
Имя заставляло меня нервничать. Видящие ставили фамилию наперёд имени, как и многие азиатские народности. Наверное, логично было взять фамилию Ревика, хотя бы временно, но все равно это казалось довольно странным. В конце концов, один-единственный раз, когда мы с Ревиком действительно обсуждали наш брак — это когда он попросил меня о разводе.
Поскольку у видящих не существовало особенной традиции, по которой женщины брали бы фамилии мужей, я попыталась не придавать этому значения. Но это непросто.
Элиани — уже не такая большая проблема. Я попросила Вэша дать мне имя, которое я по-прежнему могла сокращать до Элли. Вариант «Элиани» был ничуть не хуже остальных.
В любом случае, я не могла оставаться Элисон Мэй Тейлор — по многим причинам.
Не последней из них стало то, что Элли Тейлор разыскивали за предположительные террористические акты примерно в двадцати странах. Опять-таки, я сомневалась, что мы хоть кого-то одурачили, пока Териан жив.
У меня все ещё не было клановой татуировки.
Очевидно, это несло за собой более серьёзные последствия в плане семейных обязательств и все такое, так что Вэш дал мне разрешение повременить. Вне зависимости от того, что Ревик думал о нашем «браке» в эти дни, у меня определённо сложилось впечатление, что он не очень-то любил свою приёмную семью. Я не хотела использовать их в качестве запасного варианта там, где не смогу потом что-то изменить — по крайней мере, пока не поговорю с Ревиком.