Сдайся
Шрифт:
Марта мило улыбается в ответ, накручивая на палец прядь волос, словно волнуется или чувствует себя неуютно наедине со мной.
– Мы можем перенести затею со свиданием, не горит же?
– Горит, очень даже горит. Где у тебя тут огнетушитель? – а ведь и правда полыхает, под кожей по венам разгорячённая кровь тягуче течёт, как раскалённая лава, обжигая изнутри. – Марта Андреевна, не нужно изворачиваться и включать заднюю. Я твоё условие выполнил? – задаю чисто риторический вопрос, смотрю укоризненно на неё, наставив указательный палец, призывая ответить за свои слова. – Дело за тобой.
–
– А как же фигура, диеты и вред фастфуда? – чуть ли не загибая пальцы, шутливо перечисляю то, что по моему мнению, для девушек важно, чего они придерживаются и что берегут. – По тебе не скажешь, что ты злоупотребляешь вредной едой.
Обвожу взглядом шею и худенькие плечи, спускаюсь ниже, к груди. Представляю её в нижнем белье, но затем подмечаю, что тонкая белая маечка одета на голое тело, через которую отчётливо видны торчащие вверх упругие соски. Зрелище явно не для тех, у кого давно не было секса. Резко меняю траекторию взгляда и для сокрытия того самого пожара в штанах, зажимаю руки между коленями, скрывая своё желание за сгорбленной позой.
– Мне не грозят контрольные взвешивания и вылет из главной партии в спектакле. Я давно не танцую, – с тоскливым отчаянием в голосе отвечает она, не поворачивая головы, усердно пряча подавленность. А я ощущаю себя птичкой-мозгоклюйкой, которая неуместными словами, умудрилась ковырнуть старую рану, ведь с тихим сожалением говорят о том, что отзывается болью. – Теперь я обычный педагог-хореограф.
Шумно выдохнув через нос, поднимаюсь с лавочки и подаю руку, её ладошка буквально тонет в моей широкой ладони. Не раздумывая, Марта встаёт, воспользовавшись предложенной помощью.
– Я бы убрал из предложения слово "обычный".
– Много ты понимаешь в балете и танцах в целом?!
Уголков полноватых губ касается мимолётная улыбка, а мне и этого хватает, чтобы завестись по новой. Твою мать, да что же такое со мной происходит?
– Не нужно быть экспертом, чтобы понять, когда человек поглощён своим делом, когда он им буквально дышит, живёт и дня не мыслит без него. Магия в движениях, азарт в глазах и бешеная энергетика – отличительные признаки увлечённого человека.
– А чем увлечён ты?
– Если скажу, что тобой…, – притягиваю Марту ближе, сбивая самовольным поведением ее дыхание. – Ты мне поверишь?
– Да, – облизнув пересохшие губы, Марта опускает глаза, в расширенным зрачка которых я успеваю заметить похотливые искорки. – Ты уперся в меня своим увлечением.
– Прости, – извиняюсь лишь для вида и даже не собираюсь от неё отодвигаться. Пусть чувствует, пусть знает насколько сильно моё тело реагирует на неё. – Бокс, – короткий ответ, наполненный не менее горькой тоскливостью, проводит незримую параллель между нами. Мы оба потеряли смысл, сойдя с дороги дикой привязанности: я - к спорту, Марта - к балету. Такая схожесть сильней раззадоривает меня. – Моя страсть – бокс. А хочешь я покажу тебе свой мир?
– Я не люблю насилие!
– Бокс – это та же жизнь, только запертая в рамки канатов. И в жизни, и на ринге
– Ок, смотреть бои я не согласна, даже по телевизору. Но поприсутствовать на твоей тренировке очень даже любопытно. Но с тебя гамбургер.
Она капитулирует, я это вижу. И мне чертовски приятен такой расклад, который томительным удовольствием распространяется по всему телу, расслабляет уставшие мышцы и дарует ту самую эйфорию от её согласия.
Риск - благородное дело
Марта
– Ого, – взволнованно топчусь у Лёши за спиной, пока он впотьмах, почти на ощупь пытается попасть в замочную скважину. Скрежетом о металл, звоном увесистой связки ключей наполняет вечерний воздух, разбавляя этими звуками барабанную дробь моего пульса.
Щекочущее ощущение от принятого вызова, давно сменилось холодящей душу тревогой. Уму непостижимо, каким образом я согласилась на сомнительную авантюру, которая теперь не очень и забавляет. Но доказывает, что симпатия к новому знакомому растет прямо пропорционально трепету, с которым Леша выказывает знаки внимания.
Слишком обходительный для хулигана, которым он мне ошибочно показался в первую встречу.
Слишком очаровательный – с открытой, искренней улыбкой, чтобы меня подставить.
Слишком располагающий к себе, чтобы я вовремя опомнилась и ударилась в бега, которые ещё пока имеют смысл.
Я влипла, пала жертвой своей беспечности и его мужественной красоты, пенять могу лишь на себя. Иного ответа зачем я помогаю проникнуть в закрытое помещение, просто не находится. Переход на сторону зла ослепительно быстр, как и наш флирт, как изводящее кокетство, инстинктивно проявленное мной.
Чертовы Бони и Клайд!
– Это тянет на проникновение со взломом. Я на такое свидание не подписывалась.
Не унимаюсь, встревоженная тем, что подельник игнорирует и молчит, всецело поглощенный собственным занятием. Шепчу куда-то в темноту, балансируя на грани искушения. Все же адреналин прекрасно вытаскивает потаенные желания, заставляя кровь закипать от запретных действий. Еще бы мне хватило смелости на все предосудительные шаги, так и манящие меня своей искушающей силой.
Желание коснуться упругих мышц, затуманивает здравый смысл, который просто оглушающе кричит, умоляет меня остановиться и не совершать противоправные действия. Включить ту, ненарушающую закон, добрую девушку, какой я являюсь на самом деле.
– Не паникуй, – успокаивающе отзывается Леша, но меня вопреки спокойным ноткам его голоса, начинает трясти, словно мы уже пойманы и никак не отвертеться.
– Легко сказать. Попадать в полицию в мои планы не входило, – перехватив Лешино запястье и предупреждающе сжав его – не сильно, но ощутимо, насколько хватает в моей руке твердости. Я препятствую его дальнейшим действиям, хотя и произвожу слабый эффект. – Когда ты предлагал показать мне свой мир, – даже в горле пересыхает оттого, что всё надуманное благородство моего неожиданного кавалера, может оказаться фантазией. – Нужно было уточнить, каким образом мы туда попадём.