Сдайся

Чепурнова Тата

На входе скидываю куртку, не особо заботясь куда она денется, вслушиваясь в собственный загнанный пульс, который перебоями соперничает с зычным голосом ринг-анонсера(1), что представляет сейчас меня. Как новичка, имеющего на данный момент из десяти поединков девять побед и одно поражение. В этот раз весовая категория умалчивается и смысл слов Марты, сказанных мне в раздевалке, приобретает полную ясность. Против меня выйдет соперник в более тяжёлом весе.

Значит как минимум пора подумать над сменой тактики, а как максимум начать молиться. Для меня, по всей видимости, тщательно подобран противник, шансов мало, но они

есть и стоит стиснуть зубы, и рвать до последнего.

Нужно выстоять три раунда по пять минут, довести либо до ничьей, либо попросту не покинуть клетку вперёд ногами.

Рефери проверив наличие капы и осмотрев перчатки, разрешает пройти в октагон(2), где в своём углу меня уже ждёт боец, разминается, прыгая на месте.

Ростом он слегка ниже, но в комплекции я ему значительно уступаю. Грузный, с лишним жирком, хотя мускулатура не вся успела обрасти жировым запасом. При прыжках он делает упор на левую ногу перемещая на неё весь вес и щадя другую, не до конца разгибая коленный сустав. Возможно, тут его слабина, старая травма, болевой синдром в которой может сыграть мне на руку.

Рефери просит подойти соперникам на середину ринга, приветствует и в очередной раз объясняет правила, рассказывает о запрещённых приемах.

Слушая вполуха, разминаю шею, покрутив голову то влево, то вправо, оглядывая переполненные трибуны. В широких креслах у самого октагона VIP-зрители, среди которых заметным ярко-красным маячком сидит Марта.

Чувство нарастающей ненависти, всё сильнее завладевает сознанием. Злость разъедает, грызет и рвётся наружу.

Стоит приберечь её для противника, который оказывается более собранным и проводит серию джебов(3), пробивая то в корпус, то в голову. Оттесняя меня к сетке, заставляя отсиживаться в глухой защите. Он целенаправленно уводит меня вниз, пробивая удары так, чтобы затянуть бой в партер(4). Но даже чувствуя дикую боль, хотя ей не сравниться по силе с той, что причиняли слова Марты, я не иду по плану соперника, а упорно работаю в стойке.

Мне удаётся не многое и моя позиция далеко не выигрышна.

Марта там, и меня это нервирует, как следствие пропускаю удар, следом ещё один.

Она с ним, и меня это бесит, но я вряд ли способен увидеть заплывшем глазом их любовь.

Я лечу на канвас(5) и мне грозит позорное падение нокаутом, но время на моей стороне, раунд окончен, хотя я и проигрываю по очкам.

Словарик терминов(автор пропадал над матчастью)))

ринг-анонсера(1)- специальный ведущий спортивных мероприятий и соревнований по боевым искусствам, который представляет соперников.

октагон(2) - площадка для проведения мероприятий единоборств, в основании которой находится правильный восьмиугольник, обнесенный сеткой

джеб(3) - профессиональное название длинного удара рукой в боксе.

партер(4) - борьба, когда один из борцов находится в положении лёжа.

канвас(5) - настил, которым накрывают ринг, покрытие ринга.

Будь хорошей девочкой

Марта

Я с ужасом смотрю на происходящее, не в силах отвернуться, Ринат же успокаивающе водит большим пальцем по выступающей косточке на моём запястье. Вычерчивает на нём замысловатые узоры, пока другие пальцы крепким захватом удерживают руку на подлокотнике так, чтобы я не смела встать.

Таких порывов за последние десять минут насчитывалось

очень много для того, чтобы Ринат забеспокоился и принял меры по принудительному задержанию меня на месте.

Ему важно видеть мои эмоции, ведь чутье никогда его не подводит и сейчас Ринат наслаждается не боем, происходящем в октагоне, а битвой, бушующей во мне. Наказывает за ложь, которую сумел раскусить ещё там - в своём кабинете, упиваясь властью и принуждением. И если Ринат на правах хозяина запивает победу терпким коньяком, я заливаю ненависть к самой себе за слабость и трусость, проявленную по отношению к Лёше.

И даже редкие мыслишки, что от правды ему не поздоровилось бы в разы больше, меня не успокаивают. И надо же было встретиться именно в этом проклятом клубе?

И как только сошлись линии судьбы в одном месте?

Сладость шампанского не унимает металлического привкуса во рту, который появляется и нарастает оттого, что внутренняя сторона щеки на пике беспокойства искусана в кровь. Но каково сейчас Лёшке, мне и при всей развитой фантазии не представить.

"Молот" отрабатывает своё имя на все сто, обрушивает с ударной силой кулаки, и те точными ударами летят в голову Лёши, который из последних сил держит защиту, уворачивается и закрывается. При всей его прыткости и явном профессионализме их силы неравны, и бой нечестен.

От переживаний бросает в холодный пот, который струится по спине вдоль позвонков, лижет липким страхом, таким сильным, что я с остервенением вдавливаю в свою податливую ладонь острые ногти. Намеренно причиняя себе боль, хотя ей не сравниться с той, что сейчас терпит Лёша, держась при этом настоящим бойцом, не собираясь идти на сдачу.

Непривычное количество пузырьков "полусладкого" дразнят нёбо, как и моя тревога дразнит рассудок, подкидывая самые кровавые мысли об исходе боя.

Звучит сигнал, оповещающий о конце первого раунда в тот самый момент, как Лёшка падает на пол. Голова неестественно сильно запрокидывается, еле заметно выворачиваясь в сторону, словно он ищет меня взглядом. То ли с желанием вложить в него испепеляющую силу, то ли в порыве найти прибежище рядом со мной.

На инстинктах, продиктованных заступничеством, дергаюсь в сторону клетки, забыв обо всем на свете. Переполняемая страхами за состояние Лёши, движимая жаждой оказать хоть какую-то помощь, срываюсь с места. Но сильной, почти жестокой хваткой Рината, возвращена в кресло.

– Этот бой всего лишь предупреждение, – рычит у самого уха, с недовольством выплевывая слова. Не отпуская ни физически, ни словесно, продолжая давить запугиванием. – Будешь хорошей девочкой и перестанешь вестись на быдло - все останутся в выигрыше, даже этот…

Лёше помогли встать и теперь он, сидит прислонившись спиной в красном углу. Рядом врачи и секундант, на всё про всё есть минута, не больше и я с искренней верой в сердце начинаю молиться. Чтобы ему хватило времени восстановиться и не пострадать ещё больше, успеть за короткие шестьдесят секунд набраться сил.

– Будешь хорошим мальчиком и я попробую простить тебе твою грубость, – вырываю руку из плотного кольца мужских пальцев, сдерживая порыв при всех съездить ему по лицу. Стереть глумливую усмешку и непомерную спесь, которой слишком много в нём . – Ты ненавидишь балет, я не терплю насилие. Мне противен твой клуб и ты вместе с ним. Я хочу домой.