Сдайся

Чепурнова Тата

– Как и ты, – брезгливо кривит губы, то ли подавляя реакцию на правду, которая стоит костью в его горле, то ли терпя боль.

Слишком форсировано бросившись ко мне, он упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Угрожающе нависает, смотрит сверху вниз, обеспокоенно, из-за чего над бровями пролегает морщинка.

– Не злись. Я не знала, что он тут.

Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться, тактильно ощутить частое биение сердца, мелкую дрожь, рассыпающуюся по коже. Поймать и Лёшкин вдруг ставшим растерянным взгляд,

и частое дыхание. Смутить его ещё больше непреодолимым желанием быть с ним, отдать все свои эмоции вместе с телом, которое будто горит в таком тесном, горячем контакте.

Довести саму себя, показать нам обоим на что я способна, когда чувства кружат голову, когда от исступления кровь ошалело бурлит по венам.

Совершенно непонятным путем приходит понимание, что, несмотря на показную язвительность и видимость ненавистного отношения ко мне, если бы я решила прикоснуться к Лёше, он бы не стал отталкивать. Отклик не заставил бы себя ждать. Об этом буквально сигнализирует проступившая испарина на крепкой шее, рядом с пульсирующей жилкой, которую я с упоением целую, отправляя сдержанность в отставку.

– Поцелуй меня, – умоляюще шепчу, хватаясь за плечи, ближе притягивая Лёшку.

Сбитая с толку, не понимаю каким образом оказываюсь на столе, крепко обхватывая ногами голый мужской торс. Сильный, желанный, не дающий ни единого шанса опомниться.

В считаные секунды Лёша ловким движением стягивает мешающую нам обоим футболку, не глядя откидывая ту куда-то в сторону. Успевает щёлкнуть крючком бюстгальтера, и даже нетерпеливо высвободить грудь из его чашечек.

Пробно коснуться соска, сначала грубоватой подушечкой пальца, заставив его сжаться в тугой комочек от жаркого исступления. Влажно очертить его контур языком, захватить губами, а после и вовсе болезненно прикусить. Срывая стон наслаждения с моего приоткрытого рта, ждущего свою порцию ласки, и нашептывающего просьбу не останавливаться.

Его ладони отчаянно гладят бедра, подныривая большими пальцами под кружево трусиков, но не имея возможности в такой позе, избавить меня от белья.

Теряясь в ощущениях, сквозь шум в ушах я слышу надоедливое жужжание, набирающее силу, отвлекающее от самого главного.

– Чёрт, – отстранившись, Лёшка утыкается своим взмокшим лбом в мой, переводя дыхание и успокаиваясь.

Минутное промедление, необходимая пауза и хлесткая пощечина судьбы. Входящие звонки не смолкают, а Шорохов портит всю интимность обстановки своей нагловатой ухмылкой, цветущей на экране телефона.

Лёша импульсивным движением переворачивает сошедший с ума "айфон", отступая от меня на несколько шагов. Я хочу дотянуться, коснуться его плеча и остановить, не дать ему вот так всё прекратить. Но Лёшке реакций не занимать, так же как и упрямства, с которым он забирает сорванную в страстном порыве футболку, уходя в комнату. Оставляя меня одну, перевести дыхание, привести расплавленные мысли в норму и отряхнуться от происходящего безумия.

– Одевайся, я вызвал такси, – небрежно швыряет платье, для того

чтобы я поскорее оделась и убралась из его дома. – И дорогу сюда забудь. Поняла?

Задрав нос, силясь сдержать непрошеные слезы, до боли закусив щёку изнутри, я с вызовом смотрю на вернувшегося Лёшку.

– Знаю… я буду жалеть, что отпускаю тебя.

– Будешь, – мстительно подтверждаю я, дрожащими пальцами воюя с молнией на платье. Бегунок, то и дело закусывает лёгкую ткань, не желая застегиваться, действуя на нервы и, по всей видимости, раздражая Лёшу.

– Обязательно буду. Но лучше так, чем с кем-то тебя делить. Не можешь быть только моей, уходи, – звучит дерзко, вполне в духе Лешего.

Он касается моей щеки, вновь пуская по коже приятную вибрацию желания, но я запрещаю себе новый виток соблазнения.

Оттолкнул, ну и ладно, мне его позиция понятна и ясна.

Контроль за малышкой

Марта

Дыша глубже, жадно набирая воздух ртом, я борюсь с противоречивыми эмоциями, а на пике разочарования силюсь с горькими слезами. Конечно, в словах Лёши больше здравомыслия, чем во всех моих поступках. Но я упорно нахожу себе оправдания, ведь голос моего благоразумия заглушен сильнейшими голосами влюблённости, сладкими отголосками притяжения, от которых не так и просто избавиться.

Образ Лёшки без спроса давно пропитал все мои мысли, осел под кожей, оставшись дрожью в каждой клеточке.

С каждой ступенькой, что отдаляет нас друг от друга, я явственней ощущаю зависимость от той головокружительной ласки, что дарил мне Лёша. С каждым шагом, направленным прочь от его квартиры, я жалею, что ушла, даже не попытавшись продолжить начатое.

Но сожаления разбавляются раздражением от количества входящих звонков. Шорохов настырен, как и всегда. А ещё властен, чтобы просто так отстать от меня.

– Надеюсь, ты уже придумала веское оправдание своему отсутствию дома. Вариант с Ликой я не приму. Я был у неё, но тебя там не наблюдал, – Ринат не даёт даже слова вставить, так и сыпет претензиями. – Где тебя носило, я спрошу при личной встрече, – в динамик вновь врывается строгий голос, пускающий по венам липкий страх. – А сейчас потрудись встретиться со мной. Жду тебя в "Валенсии" через час.

Мне не хватает отведенного времени, я безбожно опаздываю, ещё и попадаю в пробку по дороге в ресторан. Поэтому когда хостес провожает меня к столику, рассерженный Ринат уже сидит на привычном месте у окна.

– Ты опоздала, – лениво отзывается он, но всё равно голову в мою сторону не поворачивает, будто демонстрируя степень разочарования тем, какая я непунктуальная.

– Чего ты хотел в час пик?

– Я хотел немного уважения к себе, но видимо, твой пофигизм неизлечим, – залпом выпивает остаток минеральной воды, то ли утоляя жажду, то ли запивая горечь чувства уязвленного самолюбия. – Вечером в клубе будет деловой ужин, от исхода которого многое зависит, твоё присутствие обязательно, – Ринат протягивает подарочный пакет. – И я хочу, чтобы ты надела это…