Сегун. Книга 3
Шрифт:
James Clavell
Shogun
Издательство выражает благодарность литературному агентству Andrew Nurnberg за содействие в приобретении прав
Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»
Часть четвертая
Глава
«Эразм» стоял у пристани в Эдо, сверкая под высоким полуденным солнцем, во всем своем великолепии.
– Боже мой, Марико, вы только посмотрите на него! Видели вы что-нибудь подобное? Взгляните на обводы!
Доступ к кораблю за сто шагов перекрывали барьеры, он был пришвартован к причалу новенькими канатами. Все подходы усиленно охранялись, еще больше самураев сторожили палубу, повсюду висели надписи, предупреждающие, что войти в запретную зону можно только с личного разрешения Торанаги.
Судно недавно покрасили и осмолили, палуба сияла чистотой – ни пятнышка, корпус проконопатили, такелаж починили. Даже фок-мачту, сломанную и унесенную волнами во время шторма, заменили – нашли-таки в трюме последнюю из запасных и поставили под правильным углом. Концы канатов аккуратно перевязали, и все пушечные стволы, выглядывавшие из орудийных портов, лоснились от смазки. Над всем этим гордо реял косматый Английский лев…
– Эгей! – радостно окрикнул капитан, дойдя до ограждения, но ему никто не ответил. Один из часовых объяснил, что чужеземцев сегодня на борту нет.
– Сиката га най, – откликнулся Блэкторн. – Домо. – Он унял нетерпеливое желание сразу же подняться на борт и, сияя, обратился к Марико: – Он словно только что из ремонта в доках Портсмута, Марико-сан. А пушки-то – парни, должно быть, работали как лошади. Красивое судно, правда? Не дождусь, когда снова увижу Баккуса и Винка, да и остальных… Вот уж не думал увидеть корабль таким… Боже мой, он прекрасно смотрится, правда?
Марико смотрела на него, не на корабль. Она поняла, что забыта, вытеснена другим.
«Не переживай, – сказала она себе. – Наше путешествие окончено».
Утром этого дня они наконец прибыли на заставу в окрестностях Эдо. В очередной раз у них проверили подорожные. Приняли очень вежливо, дали почетный караул, ожидавший их.
– Они проводят нас в замок, Андзин-сан. Вы остановитесь там, а сегодня вечером мы встретимся с Торанагой.
– Ну, тогда времени полно. Смотрите, Марико-сан, отсюда до пристани не больше мили, да? Где-то там мой корабль. Вы не спросите Ёсинаку, нельзя ли нам наведаться туда?
– Он говорит, что, к сожалению, не имеет распоряжений на этот счет, Андзин-сан. Он должен доставить нас в замок.
– Пожалуйста, скажите ему… Нет, может быть, лучше мне самому попытаться?.. Тайтё-сан! Окасира, сукоси но айда ватаси ва икитай дэс. Ватаси но фунэ га асоко ни аримасу. (Командир, я хочу заглянуть туда на некоторое время. Там мой корабль.)
– Иэ, Андзин-сан, гомэн насай. Има…
Марико с довольной усмешкой слушала, как Блэкторн вежливо, но твердо спорил, настаивал на своем, пока наконец раздосадованный Ёсинака не позволил им сделать крюк. («Только ненадолго, да?
– Домо, Тайтё-сан, – с жаром ответил Блэкторн, более чем удивленный тем, что все лучше подбирает чужие слова и доводы, которые здесь принимаются в расчет.
Прошлую ночь и значительную часть вчерашнего дня они провели на постоялом дворе не более чем в двух ри к югу вниз по дороге. Ёсинака, как и прежде, сделал им поблажку.
«О, это была прекрасная ночь», – подумала Марико.
Таких прекрасных дней и ночей она могла вспомнить много. Все было хорошо, кроме первого дня после выезда из Мисимы, когда они опять повстречали святого отца, Цукку-сан, и непрочное перемирие между мужчинами кончилось. Их ссора разгорелась внезапно и яростно, и поводом послужил визит Родригеса, к тому же оба слишком много выпили. После обмена угрозами и проклятиями отец Алвито поспешил вперед, в Эдо, оставив после себя смутное недовольство и омрачив дальнейшее путешествие.
– Мы не должны были допустить подобного, Андзин-сан.
– Но этот человек не имел права…
– О да, я согласна. Конечно, вы правы. Но пожалуйста… если вы позволите тому, что произошло, разрушить вашу гармонию, пропадете, и я с вами. Пожалуйста, умоляю вас, будьте японцем! Отбросьте этот случай – вот и все, один из десяти тысяч! Вы не должны позволять, чтобы нарушалась ваша гармония. Запрячьте его в самый дальний уголок сознания.
– Как? Как мне это сделать? Взгляните на мои руки! Я так чертовски зол, что не могу унять дрожь!
– Посмотрите на этот камень, Андзин-сан! Послушайте, как он растет.
– Что?
– Прислушайтесь к росту камня, Андзин-сан. Сосредоточьте свое внимание на этом – на гармонии камня. Прислушайтесь к ками этого камня. Слушайте мою любовь – ради жизни! И ради меня…
Он постарался и преуспел отчасти, так что на следующий день они стали опять друзьями, опять любовниками, пребывающими в мире и согласии. И она продолжала наставлять его, пытаясь исподволь, незаметно подвести к созданию «восьмислойного заслона», возведению внутренних стен и бастионов, которые одни открывали путь к гармонии и выживанию.
– Я так рада, что священник ушел и не возвращается, Андзин-сан.
– Да.
– Лучше бы не было ссор. Я боюсь за вас.
– Ничего не меняется – он всегда был моим врагом и всегда будет. Карма есть карма. Но не забывайте: никого и ничего вне нас не существует. Пока не существует. Ни его, ни кого-нибудь еще. И ничего другого. До приезда в Эдо. Да?
– Да. Вы так мудры. И опять правы. Я так счастлива быть с вами…
Выйдя из Мисимы, дорога быстро миновала плоские равнины и запетляла по предгорьям к перевалу Хаконэ. Два дня они отдыхали в горах, радостные и довольные. Фудзи блистала перед ними на восходе и закате солнца, вершина ее скрывалась в кольце облаков.