Шрифт:
Ярослав Гашек
Сельская идиллия
Был прекрасный июльский день. Я весело
Я не очень хорошо ориентировался в этой местности, и весьма вовремя мне пришло в голову справиться у подростков, пасущих коров на опушке леса. Я спросил их, как скорее всего добраться до Ледеча. И пошел вперед, не обращая внимания на комья земли, которыми меня, чужака, любовно потчевали эти пастухи.
Пройдя лесом примерно полчаса, я увидел башню костела в деревне С. Я прибавил шагу и вскоре очутился на деревенской площади. Мне хотелось есть, и я направил свои стопы в трактир, откуда слышалась громкая музыка.
На пороге сидела девчушка лет пяти и горько плакала.
— Чего ты плачешь? — спросил я ее.
— Дядечка умер, и сегодня его хоронили. Мама сказала, что больше он не вернется, а в воскресенье он всегда давал мне крейцер.
— Ну не плачь, — успокаивал я ее, — Вот тебе два крейцера.
Девчушка утихла, взяла два крейцера и радостно побежала к лавчонке, расположенной неподалеку.
Я вошел в трактир. Там было полно народу и царило оживление.
Громкий смех звучал то у одного, то у другого стола.
Откуда-то из глубины, где устроились музыканты со своими инструментами, доносился настоящий адский грохот.
Через окно виднелся садик, там танцевала молодежь.
У девушек на головах красовались белые венки, и парни были одеты по-праздничному, хотя день был будничным.
Я разглядывал хоровод танцующих, и вдруг мое внимание привлекли пожилая женщина с девушкой лет двадцати. Девушка не переставая плакала, а пожилая женщина лишь время от времени вытирала платком глаза.
Утолив голод и жажду, я завел разговор со стариком, сидевшим за моим столом.
Пожаловался на жару, царившую в тот день.
— Да, жара, — сказал старик, — и дождика не видать, так что, слава богу, нам повезло.
— А это что, свадьба? — спрашиваю я старика.
— Свадьба? Да что вы! Нет, поминки справляем. Умер брат здешнего трактирщика,
— Поглядите, — продолжал он, — видите, вон там женщины плачут? Старостиха с дочкой. Дочка собиралась замуж за покойного. Но человек предполагает, а бог располагает. Брат трактирщика был уже год как болен и позавчера умер. Когда об этом узнали у старосты, так обе, старостиха и дочка, чуть не рехнулись и с той поры бесперечь плачут.
Еще с полчаса я посидел с разговорчивым старичком, выслушивая рассказы об урожае, о его жизни и, наконец, расплатившись, отправился в путь дальше.
Старостихи с дочкой уже не было видно в садике.
Шагая по дороге, я размышлял о чувствительной картине, увиденной мною в трактире, как вдруг ход моих мыслей был прерван криком, донесшимся из домика, прилепившегося у дороги.
— Ах ты, глупая девка, уж не могла заставить, чтобы он на тебе женился, все равно бы сдох, и мы бы все после него унаследовали! А теперь все захапает этот боров трактирщик.
Вскоре из домика вышли две женщины; они присоединились к группке крестьянок, стоявших перед соседним домом.
Молодая, всхлипывая, говорила:
— Господи боже, такой молоденький, а на тебе — умер!
Пожилая тоже ударилась в слезы.
Чего уж тут плакать, ничего не поделаешь, это каждого ожидает, голубушка, — успокаивала старостиху одна из женщин.
И вся группа направилась к трактиру, откуда звучала веселая музыка.
Jaroslav Hašek. Idyla venkova (1901).
В книге: Собрание сочинений в 6-томах. Том 1. М.: Художественная литература, 1983.
Перевод Л. Касюги
Первая публикация в газете «Народни листы», 16 апреля 1901 г.