Шрифт:
1 глава
– - Когда ты улыбаешься - звезды меркнут!
– на одном дыхании, трепетно произнес он, прижимая хрупкую ладонь к своей груди.
На кончиках ресниц, точно бриллианты засверкали две крупные слезинки. Лилиан смущенно отвела взгляд, но яркий румянец выдал ее волнение и сердечный трепет.
– - Не может быть, - одними губами прошептала она, - Я так счастлива.
– - Выходи за меня, Лилиан.
– - Конечно, Джордж.
Тяжко вздохнув, я откинулась на спинку кресла. Бросила на стол последний листок слезливой эпопеи о любовных похождениях
В коридоре зазвонил телефон. Кого это, ни свет, ни заря, несет? Я кинула взгляд на будильник. Неоновые стрелки показывали шесть утра. Опять засиделась, а через два часа на работу. Блин!
– - Да, иду я, иду, - раздосадовано крикнула надрывающемуся аппарату, - Алло. Слушаю.
– - Нина Валентиновна?
– поинтересовался смущенный девичий голос.
– - Да, я.
– - Доброе утро.
– - Доброе.
– - Я звоню вам, чтобы сообщить тяжкую для вас новость. Несколько дней назад скончалась ваша бабушка Мария Олеговна Тверёва.
– - ...н-да, - тихо пробормотала я, и присела на табурет возле столика с телефоном, так как коленки предательски задрожали.
– - Мы отправили на ваш адрес все уцелевшее имущество Марии Васильевны.
– - ...а...А что произошло?
– смущенно поинтересовалась я.
– - Пожар, - очень коротко и маловразумительно ответили на том конце.
– - Понятно.
– - Ждите вещи сегодня в час дня.
– - Спасибо.
– - Соболезную, - наконец, почти шепотом, произнесла девушка.
– - Да... конечно... спасибо.
И на этом повесила трубку. Руки безвольно опали. Тишина в квартире показалась чудовищно громкой.
Чтобы придти в себя понадобилось несколько часов пешей прогулки и несколько порций шоколадного мороженного украшенного взбитыми сливками. На работу естественно не пошла. Не было ни сил, ни желания. Я бродила по улицам города, не видя, ни куда иду, ни кто идет со рядом мной. Иногда на пути встречались знакомые лица, но я обходила всех стороной, порой скрываясь в самых грязных подворотнях. Мне не хотелось никого слышать. Уши точно забило ватой, и сквозь городской гул не пробивался ни один отдельный звук. Все смешалось, превратилось в нескончаемый поток. Я шла и шла, пока не заболели ноги, и не захотелось домой.
Когда вернулась, часы пропикали двенадцать часов пополудни. Сварила крепкий кофе, села за компьютер, где все еще висела незаконченная работа. Она отвлекла меня от печальных мыслей. В час ровно позвонили в дверь.
– - Кто?
– крикнула я, разглядывая в глазок мужчину крепкого телосложения.
– - Курьер.
Нехотя открыла дверь, выглянула в коридор. Стоящие деревянные коробки впечатлили размерами.
– - Сколько с меня?
– - Уже оплачено. Распишитесь.
Чирикнув роспись в графе "получено", возвратила квитанцию мужчине. Он оказался весьма любезным и помог внести коробки в квартиру. Они заняли
– - Спасибо, - пробормотала я.
– - До свидания.
– - До свидания.
Покопаться в вещах мне не дал очередной телефонный звонок. После прогулки это уже четвертый. Так как с работы отпросилась еще утром, а Надя тревожит только по воскресеньям, то я попробовала звонки просто игнорировать.
Но в этот раз звонили долго и упорно. Решили, наверное, взять на измор. В голову пришла запоздалая мысль, что это может быть та девушка, которая сообщила о смерти бабушки. Я подняла трубку, и устало пробормотала привычное: "Да, я вас слушаю".
На другом конце провода дышали хрипло и тяжело точно пробежали марафонскую дистанцию. Я тоскливо посмотрела на аппарат.
– - Слушаю вас, - милостиво повторилась, не отяжеляя голову лишними размышлениями.
– - Ты, - просипели в трубку, - не смей открывать сундук.
– - Кто вы?
– тут же поинтересовалась я, ощущая, как по спине побежали мурашки.
– - Ты хорошо меня слышишь?!!
– рявкнул незнакомец.
– - Кто вы?
– раздраженно вскрикнула я, нервно дернув ни в чем не повинный провод.
– - Не задавай глупых вопросов, - Голос незнакомца так и сочился злобой, - Узнаю, что открыла...
Повелительный тон заставил непроизвольно сжать кулаки. Что он себе позваляет?!!
– - Да пошли вы, - недослушав, презрительно фыркнула и бросила трубку.
"Ничего себе", - успела еще подумать, прежде чем телефон снова ожил. Отвечать не хотелось, но рука потянулась сама по себе.
– - Слушаю.
– - Не смей! Слышишь!
Пальцы, сжимающие телефон, побелели. Меня взбудоражило этакое двоякое чувство: с одной стороны страх, с другой злость. Что этому типу от меня нужно? О каком сундуке идет речь?
– - Не смейте больше сюда звонить, - процедила я сквозь зубы, - или я вызову милицию.
– - Откроешь - умрешь.
В трубке раздались гудки. Черте что. Руки мелко дрожали, но очень хотелось швырнуть это надоедливое средство современной коммуникации об стену. Не решилась. Зря. Очередной звонок заставил подскочить на месте.
– - Не смейте мне угрожать!
– не долго думая, крикнула я в трубку.
– - Нина Валентиновна?
Это явно был кто-то другой. Не тот мерзкий тип. Голос говорившего отличался необычайной приятностью, и было в нем что-то, заставившее сразу успокоиться и слушать.
– - Да, это я.
– - Мы с вами не знакомы. Но нам обязательно нужно встретиться. Это по поводу вашего наследства.
– - Какого наследства?
– - Того, что оставила вам ваша бабушка.
– - Кто вы?
– - Я хороший знакомый Марии Олеговны. Меня зовут Станислав.
Подобная трактовка меня насторожила. Ни адвокат, ни доверенное лицо, а некий хороший знакомый. Странно. Очень странно.
Я не так хорошо знала Марию Олеговну, хотя и провела большую часть детства в ее доме в деревне. Баба Маша всегда была добра ко мне, но начиная лет с одиннадцати, родители перестали отпускать меня в деревню, каждый раз находя самые нелепые отговорки, лишь бы я оставалась дома. Боялись ли они за меня, или их пугало что-то другое, не знаю. Скорее всего, перессорились из-за чего-то и просто не хотели впутывать меня в семейные дрязги. Бабушка она мне была не родная, а двоюродная, но не менее любимая. И хотя мы столько лет не виделись, весть о ее смерти стала для меня серьезным ударом.