Сердце Зоны
Шрифт:
– Имейте в виду, я против насилия, но одобряю то, что вы сделали, - сказал док.
– Этот человек был ужасен.
– Да он и человеком уже не был, - возразил Емеля, тоже забираясь на кабину.
– Зона по-всякому людей выкручивает. Его вот тоже изменила… как и Заику.
– Это ваш товарищ, которого он застрелил?
– Да.
– Примите мои соболезнования. Меня зовут Ростислав, кстати.
– Емеля, - сказал Емеля.
Забравшись на кабину, он разглядел необычные силуэты впереди. Очень далеко, там, где полоска песка, превратившись в белую нить, исчезала из виду. Слева зеленый океан, справа синяя степь, и над этим разделенным на две части плоским миром
– Где мы, док?
– спросил Емеля.
– То есть Ростик. Что это, а? Куда мы попали? Ты погляди на эти штуки - они же как… Они больше любых гор!
Ростислав пожал плечами.
– Понятия не имею.
– Но вы ж ученый, елки-палки!
– Это не значит, что я знаю все на свете.
– Но мы на этой… на Земле?
– Не знаю я.
– Да, но… Так что тогда… - Сталкер оглянулся на плазменный излучатель и спрыгнул в песок.
– Тогда пойдем узнаем?
Бензина в машине осталось совсем мало; они отогнали джип подальше от океана и оставили в траве. В железных ящиках помимо запчастей лежали спецпайки и оружие с боеприпасом. Другаль взял только «макаров» и нож, а Емеля - ружье, два пистолета, два ножа, «узи», на пояс повесил сумку, куда напихал магазинов и несколько коробок с патронами.
Быстро съев содержимое одного спецпайка, они захватили из кабины пару фляг с водой, отойдя немного от джипа, оглянулись… Трава под ветром ходила волнами, шелестела о шины. Машина была последним, что связывало с Зоной. Рубаха успела просохнуть, Емеля натянул ее, надел куртку. Одежда задубела от соли - ему это даже понравилось, прикосновение твердой шершавой ткани к коже было приятным. Носки он сунул в карман, связал шнурки ботинок и повесил на шею.
– Ну что же, Емеля, - почти торжественно произнес Ростислав, ожидающий, когда спутник будет готов.
– Давайте и вправду попытаемся узнать, что это за место?
– Давайте попытаемся, - согласился Емеля.
И они пошли вдоль границы, где песок сменялся травой, по самому краю белой полосы, в сторону силуэтов на горизонте.
2
«Малыш» встал, когда до высящихся над равниной зданий оставалось с полкилометра.
– Все, - сказал Никита, убирая руки с руля.
– Топливу каюк. А ведь так мало осталось…
– Пешком дойдем, - возразил Химик.
Он был бледен и постоянно трясся: действие артефакта закончилось. Некоторое время назад, притормозив, напарник вколол ему обезболивающее, но Химика все равно шатало, голова тряслась, как после контузии, глаза налились кровью, лицо казалось бледной маской из папье-маше. Никита пока чувствовал себя более-менее - из-за того, что он лишь рулил и нажимал на педали, действие души растянулось, он был бодрым, говорливым и деятельным.
– Как пешком?
– сказал он.
– Тут же монолитовцев должно быть полно. Для чего нам «Малыш» нужен был? Чтобы к самой ЧАЭС на нем подъехать… Хотя странно, нет нигде сектантов. Почему? Вообще никого не видно…
– Костюм надень, - посоветовал Андрей. Он кое-как приспособился к тому, что во рту не хватает зуба, и говорил более внятно.
– Радиация так и так повышенная, слышишь, как счетчик щелкает?
Он остался сидеть в кабине, а Никита прошел в салон и нацепил костюм. Рюкзак с Черным Ящиком повесил на спину, взял оружие и оба шлема; вернувшись, протянул один напарнику. Обхватив себя за плечи и беспрерывно дрожа, тот разглядывал окрестности: нигде никого, только слева на тополе вороны сидят. Жутковатое
Башенный охладитель высился впереди - огромная бетонная постройка, расширяющаяся книзу.
– Вон сколько песка у основания насыпано, - сказал Пригоршня.
– Целая гора, видишь.
Сталкеры вышли наружу, закрыли дверцы. Никита окинул броневик взглядом и побыстрее отвернулся: «Малыш» выглядел еще хуже, чем напарник. Весь побитый, поцарапанный, вмятины на броне, турель сворочена набок, колпака нет, лишь уродливое погнутое железо - будто глубокая рана на кабине.
Надев шлемы с большими выпуклыми стеклами, они пошли вперед. Химика качало, он припадал на левую ногу. Пригоршня поначалу нервно крутил головой и не опускал автомат, выискивая врагов среди поросших бурой травой холмиков, но потом успокоился, окончательно уяснив, что вокруг никого нет. Где-то монотонно и тоскливо каркала ворона, по небу ползли легкие облака.
– Куда монолитовцы подевались?
– в который раз спросил Никита.
– Что это значит, а? Если Осознание против нас… а ведь тут - самое гнездо у них. Они бы отряд навстречу выслали - и все, и конец нашей экспедиции, без «Малыша» не прошли бы.
В шлемах были установлены счетчики радиации, которые щелкали все активнее: без костюмов в этих местах было бы слишком опасно. Забравшись на вершину очередного холмика, Никита вдруг остановился, сел на корточки, прижав руку к груди, а другой ухватившись за растущий рядом куст.
– Что?
– спросил Химик.
Из-под шлема донесся глухой голос:
– Чего-то хреново мне, Андрюха.
– Сердце?
– Колотится, сволочь.
– Я же говорил: нельзя душу, если заболел ты, если температура.
– Да, но у меня еще… еще в боку колет и словно что-то шевелится в брюхе, мелкое такое… А сейчас голова вдруг закружилась, чуть не упал.
Андрей молча разглядывал лицо напарника под тусклым свинцовым стеклом. Голова Пригоршни двоилась, а земля иногда кренилась, и приходилось напрягаться, чтобы не потерять равновесие.
– Как думаешь, может, это яд начинает действовать?
– промямлил Никита.
– По-моему, у тебя просто отходняк после артефакта.
– Да что-то не похоже. Мне кажется, яд…
Пригоршня посидел еще немного, потом встал и несколько раз хлопнул ладонью по шлему.
– Так, ладно, не рассиживаемся тут, идем. Быстрее, надо этих ученых найти и вытрясти из них противоядие. Давай!
– покачиваясь, он заспешил вниз с холма.
Башенный охладитель все вырастал перед ними и наконец закрыл треть неба. Ввысь уходила покатая бетонная стена, вся в трещинах и сколах, у основания ее была гора грязно-серого песка.
– Так что, включаем передатчик этот, как Касьян говорил?
– спросил Пригоршня.
– Или нет, давай вон на вершину заберемся, на песок. Второй склон к самому охладителю подходит, туда сползем и расположимся под стенкой. Не хочется на открытом месте оставаться.
Он первым забрался на вершину и замахал руками тяжело карабкающемуся следом напарнику.
– Сюда давай! Тут вон какое дело…
Добравшись до Никиты, Андрей увидел широкий пролом в основании охладителя; склон песчаной горы уходил в него. Пока они шли, ветер разогнал облака, стало светлее - дневной свет лился в дыру. Андрей сел, вытянул ноги и стал съезжать на заду, подгребая руками. Никита сделал то же самое, но ладони у него были пошире, да и сил осталось больше - он быстро догнал напарника, поехал впереди. По мере того как они спускались, взгляду открывалось просторное помещение в основании башни.