Северная буря
Шрифт:
Тут Дев зажал уши ладонями, ибо внезапно раздался пронзительный визг девчушки. В тот же миг алдабрешский вождь заорал, и в потоке его слов чувствовался ужас. Кораблик стал бешено крениться то вправо, то влево. Все трое спотыкались. Девчушка потеряла бы опору, не подхвати ее сильная рука вождя.
— Ах какое дерьмо! — И тут уже Дев завопил в страхе и ярости.
— Что такое? — бестолково выкрикнула Велиндре в пустое пространство. — Дев!
В ответ послышался лишь слабый звон, словно опрокинулся хрустальный кувшин, и изображение в круге пропало. Велиндре вскочила, да так что стул опрокинулся. Побежала к шкафу близ очага, распахнула. Вытаскивая неглубокое серебряное блюдо, она уронила несколько оловянных тарелок, и они звучно покатились по полу. Не замечая их,
— Если уж ты смог связаться со мной с такого расстояния, Дев, трюмная ты крыса, то я уж и подавно сумею добраться до тебя, — и она с мрачной сосредоточенностью воззрилась на воду.
Маслянистые капли образовали хитрые радужные разводы, засиявшие на поверхности воды. Изумрудный огонь полыхнул в глубине, его отсветы ударили от изогнутых бортов блюда. Лучи забились о масляную пленку, затрепетали, упали на дно, отразились от него и опять встретили ту же преграду наверху. Свет удвоился, еще раз удвоился, но все же не покидал блюдо. Велиндре стояла без движения, не сводя с происходящего ореховых глаз. И лишь когда пойманный в ловушку блеск стал соперничать с молнией, сверкающей в тучах за окном, колдунья его высвободила.
В один миг поверхность воды отобразила то, что она искала. Велиндре содрогнулась, затем замерла, склонившись над блюдом с раскрытым ртом и не веря своим глазам. Она только и увидела, что часть могучей чешуйчатой спины и шевеление огромного кожистого крыла. Чешуи были малиновые, толстые и неровно идущие вдоль хребта жуткого создания. Крыло выглядело светлей, живей, оно почти просвечивало на солнце, и в нем просматривались кости.
Дракон, порожденный огнем, — всплыла бесстрастная подсказка из глубины сознания.
Велиндре повела ладонью вокруг емкости. Видение на миг затрепетало, затем перед Велиндре предстала картина, которая открылась бы птице, одной из белых странниц, что скользят по ветру над южными океанами. Птица взлетела повыше над красным драконом на крыльях своих чар, чтобы лучше все рассмотреть. Теперь волшебница видела, чем он занят. По ее коже пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к буре, разгулявшейся над Хадрумале.
Дракон кружил над кораблем, на котором она видела Дева. Изворачиваясь в небе с поразительным для такой громадины проворством, он бил крыльями, точно ястреб-великан, прежде чем метнуться в обратном направлении. Ветер, вызванный его крыльями, швырял суденышко то так, то этак, точно детскую лодочку из ореховой скорлупы. Парус кораблика превратился в лохмотья. Велиндре затаила дыхание, следя, как судно заваливается набок и отчаянно колышется, прежде чем с усилием выпрямиться.
Где Дев? Где двое других? Велиндре осмотрела палубу. Спрятаться негде, а никого не видно. Вниз убрались?
Дракон заслонил от нее судно, спикировав, чтобы пройтись по палубе завесой огня из разинутой пасти с острыми, как бритвы, зубами. Дерево задымилось и обуглилось, обрывки паруса и снастей, полыхая, полетели по ветру вместе с пеплом. Дракон описал над суденышком круг и хлестнул могучим хвостом по единственной мачте. Сосна треснула и раскололась, щепы рассыпались по палубе. Колдовство Велиндре не давало ей услышать звуки разгрома. Единственным звуком в сумрачной мастерской было дыхание хозяйки, резкое из-за беспомощной досады. Дракон хлопнул хвостом
— Нет, — прошептала Велиндре, не веря глазам. Дракон, порожденный огнем, не стал бы так опасно приближаться к морским волнам. В последний миг страшилище остановило свое падение и взмахнуло задними лапами, чтобы разнести опаленную палубу в мелкую щепу, а передние с выпущенными когтями нацелило в небо. Колотя крыльями, оно принялось удаляться от гибельных для него объятий океана, поднимаясь все выше и выше.
Суденышко не могло бы уцелеть. В течение краткого мига вес дракона погружал разломанную палубу ниже поверхности воды. Белые водовороты взметнулись, забурлили, хлынув через нос и корму, вода полилась через поврежденную палубу. Корабль отчаянно содрогался, все больше воды низвергалось в трюм. Нос кораблика вздернулся отчаянным рывком, корма исчезла в синих глубинах. А затем стал погружаться и нос, исчезая в неистовой пене. Дракон в последний раз снизился и облетел по кругу место гибели кораблика. Чудовище хлопало крыльями, чешуйчатый ворот на шее полыхал, демонстрируя злобное торжество победителя.
Велиндре принялась обыскивать бесстрастную поверхность океана. Неужели Дев погиб в трюме? Колдун, властный над огнем, даже если это всего лишь одно из его дарований, чтобы спастись, поглощаемый противоположной огню стихией, должен волей-неволей прибегнуть к каким-нибудь чарам. Может, он пустился вплавь, прежде чем страшилище ринулось на судно в последний раз? А двое других? Велиндре пока только и видела, что бесчисленные обломки, всплывшие над местом крушения, но ни одна доска или бревно не походили на человеческое тело ни формой, ни размерами.
И опять поле зрения заполнила дикая тварь. Теперь Велиндре отчетливо разглядела ее голову, словно та устремилась прямо к волшебнице. Рубиновые глаза блестели над широкой тупой мордой, тяжелые малиновые чешуи обрамляли челюсти и превращались в колючую гриву на затылке.
Чудовище разевало пасть, и колдунью поразили его ослепительные зубы-кинжалы.
Они длиннее кинжалов, — беззвучно произнес в глубине сознания тот же бесстрастный голос. Красный язык дракона то вылетал, то убирался в пасть. Глаза чудовища полыхали жгучим красным огнем. Свет падал на лицо Велиндре, сменяясь то голубовато-зеленым, то зелено-золотым…
Она шепотом обругала тварь, затем отпрянула от воды. Повела рукой наискосок, чтобы открылся вид окрестностей. Нет ли поблизости островка, до которого мог доплыть Дев?
Полная неудача. Дракон все равно заполнял волшебный круг. Теперь крылья его пропали за краем, остались только голова и часть туловища. С каждым новым взмахом изображение росло в серебряных пределах чаши. И вот уже светящийся круг заполняет только голова. Пасть разверзлась, и раскаленный завиток пламени рванулся к Велиндре, полный неукротимого волшебства. Волшебница отпрянула. Вода в блюде зашипела. Брызги взметнулись через край, выплескиваясь на блестящую столешницу. Велиндре вытянула перед собой руки, отстраняя видение, которое сама же вызвала. Вода успокоилась, но чары остались. Яркий изумрудный свет поднимался из блюда в ореоле закатно-золотого блеска. Колдунья медленно подалась вперед, неудержимо влекомая неуемным любопытством. Задержав дыхание, она осторожно поглядела в воду.
Дракон смотрел на нее. Вопреки всему, чему ее учили. Вразрез со всем, что она когда-либо читала или слышала о чарах ясновидения. Бросая вызов рассказам мудрейших мужчин и женщин Хадрумале о волшебстве на расстоянии. Дракон видел женщину сквозь ее волшебство так, словно глядел через прозрачное стекло. Он уставился в глаза Велиндре, и в его грозном взгляде полыхало неистовое любопытство. Вода снова заклокотала, и Велиндре непонятно как разгадала намерения дракона. Он стремился прорваться через водяную мембрану в комнату волшебницы. Ворваться и уничтожить с таким же бешенством, с каким обрушивался на Дева, его спутников и судно, на котором те стояли.