Шантажисты
Шрифт:
– Все в порядке, - быстро проговорила она.
– Не разговаривай. Все в порядке. Там на острове я... я потеряла голову, но теперь все в порядке. Мы поговорим об этом потом.
– Чепуха, - выдохнул Хазелтайн.
– Никакого потом не будет. У меня есть только сейчас и я хочу, чтобы ты поняла. Я не мог этого сделать. Просто не мог. Я хотел, Бог свидетель, хотел, но не мог. Не такой я человек. Вот и все.
– Конечно, Билл. Теперь успокойся и...
– Перестань. Не надо меня успокаивать. Я и так скоро успокоюсь навсегда. Правда, адмирал? Очень скоро.
– Не
– начал было я.
– Зато я знаю.
– Он опять перевел взгляд на девушку.
– Ты все еще злишься, да, Лоретта? Считаешь, что я должен был заплатить, не раздумывая? Считаешь меня грязной техасской дешевкой. Думаешь, я пожалел эти проклятые деньги и поэтому... Уверяю тебя, Лоретта, я просто не мог этого сделать! Не мог позволить этим мерзавцам так со мной обращаться. Неважно, запросили они миллион или всего один доллар. Я готов был потратить все до цента, чтобы найти тебя, чтобы уничтожить этих мерзавцев, которые... Но только не выкуп. Я не плачу выкупов. Ты должна понять. Это не для меня. Я не могу.
– Конечно, я понимаю...
Хазелтайн продолжал, не обращая внимания на ее слова:
– Неважно, кому они угрожают. Даже тебе. Нельзя позволить топтать себя ногами. Я не участвую в таких сделках. Достаточно заплатить одному и по его стопам тотчас последуют все мечтающие разбогатеть недоумки, которым удастся раздобыть пистолет, нож или что-нибудь в этом роде. Уж этот мерзавец Лео, с которым мы столько времени проплавали вместе, мог бы догадаться, что меня на это не возьмешь. Хоть мы с ним никогда особо не ладили. Он почему-то вбил себе в голову, что у меня на родине все недолюбливают людей, говорящих по-испански. Не исключено, что в какой-то степени он и прав. Но мне кажется, что Лео хотел сломать меня не меньше, чем получить этот миллион на военные нужды своих ненормальных соотечественников... Ты должна понять, Лорри. Я не мог этого сделать. Не мог...
Дождь уже едва моросил, ветер ослаб так же быстро, как и налетел. Я отыскал кусок брезента, чтобы накрыть его тело. Последние его слова наконец разъяснили странное, двусмысленное поведение этого человека, который затратил столько сил, чтобы заполучить меня в помощники и в то же время не спешил делиться важнейшей информацией. Будучи уверенным, что девушку и ее семью убили в результате его отказа, он горел желанием отомстить убийцам, но в то же время сознавал, какому осуждению подвергнется, если история получит разгласку. Возможно, он был уверен в себе и своих поступках вовсе не настолько, как пытался нас убедить. Возможно, его все-таки преследовало чувство вины, заставляя скрывать правду о случившемся в то самое время, когда требовал он от меня раскрыть ее. Теперь его тайне ничто не угрожало.
Спустя какое-то время девушка поднялась, прошла на корму и скорчилась в одном из кресел. Прилипшая к телу ночная рубашка с разорванными о кусты и развевающимися на ветру кружевами, почти не прикрывала тело и не обеспечивала защиты от холода. Я принялся снимать куртку, чтобы накинуть на нее, но девушка раздраженно отмахнулась.
– Мне не холодно, - заявила она.
– Почему вас, мужчин, так и тянет укутывать нас в свои
Я чуть было не рассмеялся, вспомнив, от кого она унаследовала такие взгляды. Но момент представлялся не самым подходящим.
– Хотел бы я, чтобы мы были в Гольфстриме, - сказал я.
– Мы отклонились к востоку, бензин почти кончился. Рацию нам расстреляли. Похоже, нам придется дрейфовать, пока на нас кто-нибудь не наткнется.
Лоретта никак не отреагировала. Во всяком случае, отвлечь мне ее не удалось.
– Это я убила его, правда?
– спокойно проговорила она.
– Если бы я не повела себя как помешанная девчонка и не побежала прятаться, чтобы его проучить, он уплыл бы на другом катере. И сейчас был бы жив.
– Мы говорим о Большом Билле Хазелтайне?
– поинтересовался я.
– Неужели вы и в самом деле думаете, что он согласился бы плыть в безопасности вместе с женщинами и детьми - во всяком случае, я надеюсь, что они в безопасности - тогда как кто-то другой будет отвлекать огонь на себя?
– Наверное, нет, но я... Все это время мы жили в ожидании смерти, потому что он отказался... Когда я его увидела, то потеряла контроль над собой, припомнив все, что нам довелось пережить из-за его... Ведь речь шла всего лишь о деньгах, и папа вернул бы их ему, если его это беспокоило.
– Его это не беспокоило, - сказал я.
– Теперь я знаю. Но тогда казалось настолько невероятным и бессмысленным, что всех нас убьют, потому что... Мы и правда были на волосок от гибели. Я никогда в жизни так не боялась. Эти люди в нашем присутствии рассуждали о том, что мы им больше не нужны, и стало быть, нас можно пристрелить и выбросить в море. Нас спас Лео. Он уговорил их затеять еще более рискованную операцию, раз уж не удалось ничего добиться от Билла: оставить нас в живых, захватить новых заложников и потребовать не деньги, а настоящую военную помощь... Знаете, что я вам скажу? Простите, забыла, как вас зовут.
– Мэтт, - подсказал я.
– А я - Лоретта Фиппс, - в свою очередь представилась она.
– Во всяком случае так когда-то звали одну милашку... Смазливую, самодовольную и глупую девчонку... Знаете, что я вам скажу, Мэтт? Быть милашкой совсем не трудно, - достаточно денег и хорошей наследственности, сделать из себя дурочку - вот что самое сложное.
– Так ли обязательно было прилагать усилия в этом направлении?
– Нужно же было хоть как-то разнообразить это красивое и остроумное общество.
Тема представлялась достаточно странной для обсуждения на изрешеченном катере, почти без топлива дрейфующем в открытом море с покойником на борту, но по крайней мере позволяла не затрагивать в разговоре Хазелтайна. Лоретта слегка вздрогнула.
– Пожалуй, я все-таки наброшу вашу куртку, - сказала она.
– С какой стати я должна сидеть почти голая только потому, что мама всегда высмеивала... Вы знакомы с моей матерью?
– Я ее встречал.
Продевая руки в рукава поддерживаемой мной куртки, она оглянулась на меня через плечо.