Шелк и пар
Шрифт:
Если быть честной, Бэрронс ей почти… нравился.
Вдруг тишину дня разорвал крик. Глупые фантазии Мины испарились как дым, сердце скакнуло к горлу, сама она застыла. Кричали в ее спальне. Снова раздался крик, перешедший в беспомощный плач.
Баюкая рукоятку ножа в ладони, Мина рывком открыла дверь и вошла в спальню. Посередине комнаты, зажав рот ладонью, рыдала ее служанка Ханна. Над распахнутой створкой окна легко колыхались занавески.
— Ради всего святого, что… — Взгляд Мины остановился на кровавом месиве на кровати. Перчатки выпали из ее руки и с легким
— Ваша светлость… о, ваша светлость…
Не обращая внимания на беспомощный плач Ханны, Мина шагнула к кровати. Она почувствовала, как кровь отхлынула с лица. Окровавленный мех. Она видела лишь его. Кто-то был в ее доме. В ее комнате. Кто-то… Закончить мысль Мина не смогла.
— Клянусь, я не слышала, чтобы кто-то входил! Я не знаю… не знаю, как это случилось.
Двигаясь словно в кошмарном сне, Мина подошла к окну. Чуть отодвинув занавеску, она посмотрела на улицу. Обычные утренние прохожие — мужчины в твидовых сюртуках и цилиндрах, спешащие на работу. Только вот на другой стороне улице стоял тот же мужчина, что и вчера наблюдал за домом. Оторвавшись от газеты, он встретился взглядом с Миной.
Приветственно приподняв шляпу, незнакомец едва заметно улыбнулся, сложил газету, сунул ее подмышку и насвистывая направился прочь.
Мина до боли стиснула оконную раму. Послание от Балфура или даже самого принца-консорта. Но почему? Узнай они о ее поддержке гуманистов и их планах, герцогиню ждала бы Ледяная гвардия, а не послание через убитую любимицу.
А если бы жертвой стала Ханна или кто-то еще из слуг? Если ястреб смог нанести удар здесь, что грозит тем, кто находится рядом с ней?
— Ты свободна, — хрипло выдохнула Мина.
— Да, ваша светлость. Позвольте я позову Гримсби… — Служанка сглотнула рыдание. — А затем я прослежу, чтобы бедная… бедная Боа…
— Свободна, — повернувшись к служанке, резко сказала Мина. — Тебе выдадут рекомендательное письмо и щедрое жалование, и чтобы к обеду тебя здесь не было.
От потрясения Ханна открыла рот, глаза ее вновь наполнились слезами. Мина приказала себе быть твердой. «Девочка моя, я пытаюсь спасти твою жизнь. Ты будешь в большей безопасности подальше отсюда».
— Да, ваша светлость, — прошептала Ханна и сделала реверанс. — Я пришлю к вам Гримсби.
На лестнице уже звучали его шаги. Гримсби, верный дворецкий отца, управлял их домом со дня ее рождения.
За Ханной закрылась дверь, и Мина получила секундную передышку. Устало опустив плечи, она прикрыла горящие глаза. «Это война, — твердил ей рассудок, — но она не кажется войной». Нет, казалось лишь, что уничтожили единственное место, где она когда-либо чувствовала себя в безопасности. Ради бога, они проникли в ее спальню! И ее кошка… Толстая, избалованная Боудикка… Мина не могла заставить себя на нее взглянуть.
Сделав глубокий судорожный вдох, она мысленно собралась. Для слабости нет времени. Она должна взять себя в руки. Должна защитить свой дом, своих верных слуг.
Только теперь Мина повернулась к кровати. Дрожащей рукой набросила покрывало на Боудикку. Все еще теплую Боудикку.
Осознав это,
Вырвавшееся рыдание удивило ее саму. Мина прижала кулак к губам, колени ее подогнулись. Вжавшись лицом в покрывало, она стонала и царапала ковер. От боли и ярости ей хотелось кричать диким криком. Разом вспомнились все те, кого она потеряла — брат Стефан, убитая горем мать и отец, медленно тающий на ее глазах. Она лишь хотела создать безопасную гавань для себя и близких, и вот теперь Балфур прислал своих ястребов уничтожить эту гавань.
Вцепившись в покрывало, Мина поднялась на колени. В ушах звенело предупреждение Бэрронса. Если так они вздумали ее запугать…
«Я убью принца-консорта. Убью их всех».
— Ваша светлость! — Гримсби взял ее за плечи. — Ваша светлость, вы должны встать.
Мина повернулась, и дворецкий, обняв, прижал ее к своему плечу.
— Филлипс, будь любезен, унеси покрывало и проследи, чтобы кошку ее светлости похоронили в саду. Под кустами роз, пожалуйста. Мисс Боудикка всегда любила там играть. Вы не возражаете, ваша светлость?
Мина кивнула в его накрахмаленный воротничок. Отпустить Гримсби она не могла.
— И закрой за собой дверь. Ее светлость не беспокоить, о том, что ты видел, не рассказывать, — предостерег он слугу.
Мина услышала, как Филлипс заходил по комнате. Она не хотела ничего об этом знать. Вскоре дверь в спальню захлопнулась, оставив Мину и Гримсби одних. Дворецкий по-прежнему обнимал свою измученную хозяйку.
— Ну, полно, полно, — пробормотал он. — Лакеи обыскивают каждый миллиметр дома, проверяют окна и двери. Полагаю, злоумышленники проникли через окно спальни.
— Они уже убрались, — прошептала Мина, высвободилась из объятий Гримсби и прижала ладони к своим сухим щекам. Ее замутило.
Увидев лицо хозяйки, Гримсби поспешно опустил ее голову вниз.
— Дышите глубоко, ваша светлость. Медленно и глубоко.
И она задышала, подчиняясь его хлопотам. Когда о ней последний раз заботились?
Перед глазами снова встал Бэрронс. Ванна. Сколь нежно он ее вытирал. Впервые в жизни — на мгновение, лишь мимолетная фантазия, — ей захотелось быть слабой. Слабой настолько, чтобы отвернуться, когда отец потребовал заразить ее вирусом, дабы она смогла править домом Казавиан после его смерти. Слабой настолько, чтобы подписать контракт трэли с каким-нибудь голубокровным, кто баловал бы ее и защищал до конца жизни. Или до конца контракта.
Равнодушной настолько, чтобы развернуться и уйти от принцессы, рыдающей в саду в день своей свадьбы.
Сожаления оставляли во рту горький привкус.
«Но ты так не поступила. Ты сама выбрала свой путь. Теперь же, когда он стал тяжел, даже не смей отступать».
— Вы не защитите бедняжку Ханну, отослав ее прочь, — тихо сказал Гримсби. — Сами знаете, что под этой крышей она будет в большей безопасности.
Задержав дыхание, дабы успокоиться, Мина покачала головой.
— Если вы сделаете это, она останется совсем одна, — продолжал Гримсби. — Здесь же мы сможем ее защитить. Особенно теперь, когда знаем, чего ожидать.