Шуры-муры
Шрифт:
Я, конечно, ожидал, что мои слова вызовут сильную реакцию, но не такую.
— Что?! — завопила Мейдин, задохнувшись.
Мне не хотелось повторять, но пришлось.
— Когда, по-вашему, супруг начал вам изменять?
Мейдин замигала, чем сильно напомнила Пупсика.
— Дуайт? — переспросила она. — Вы что, шутите? Да кому придет в голову заводить роман с Дуайтом?
Впечатляющая характеристика, Дуайту наверняка понравилась бы.
— Но, миссис Пакетт, вы сказали…
Мейдин глубоко затянулась.
— Не я подозреваю Дуайта.
Я окинул взглядом её декольте, обтягивающие леопардовые лосины и туфли на шпильке. Как говаривал мой папа, К чему рекламировать, если не продаешь?
Мейдин торопливо продолжала:
— Для этого я и хочу вас нанять. Вы следили бы за мной и обо всем докладывали Дуайту, и он бы понял, как заблуждается!
Я посмотрел на неё и от волнения задал остроумнейший и глубочайший вопрос, которым уже прославился в здешних местах.
— А? — спросил я.
Глава 2
Мейдин улыбалась.
— Я хочу, чтобы вы были моим «хвостом» день и ночь, — можно подумать, эти слова что-то прояснили. Она нагнулась и похлопала Пупсика по голове. Наверное, для пущей убедительности. — Серьезно, Хаскелл. Я хочу, чтобы вы следили за каждым моим шагом. И делали фотографии.
Боюсь, у меня в голове до сих пор не укладывалась её просьба.
— Фотографии? — тупо переспросил я.
Мейдин кивнула. Маленькие карие глазки горели от нетерпения.
— Именно так. Я хочу, чтобы вы фотографировали, как я хожу по магазинам, в гости, как выгуливаю Пупсика, и тому подобное. Мне нужны тонны фотографий.
Нет, этой женщине нужен не частный детектив, а фоторепортер.
— Миссис Пакетт, — начал я. — Честно говоря…
Мейдин прервала меня на полуслове.
— Зовите меня Мейдин. Нам предстоит много времени скоротать вдвоем, так что будемте друзьями.
По моим соображениям, мы как раз не должны видеться.
— Мейдин, мне кажется, что…
Она снова меня прервала.
— Я хочу, чтобы мой муж знал, как я провожу день — поминутно. Чтобы у него ни малейших сомнений не осталось. Я даже хочу, чтобы вы следили, когда я с Дуайтом куда-то хожу. Пусть убедится, что получает полный отчет.
Я глядел на гостью во все глаза. Кажется, она не знает главной характерной особенности любой слежки. Я, конечно, понимал, что указать на эту незначительную оплошность означает для меня подписаться на многие и многие часы мытья полов внизу. Но та перспектива, что объект моего наблюдения в любой момент может обернуться и помахать мне ручкой, радовала меня не больше пожизненной дружбы со шваброй.
— Мейдин, — вздохнул я, — весь смысл слежки в том, чтобы объект о ней не догадывался, — просто не верится, что в наше время приходится кому-то это объяснять. Новость, можно подумать. — Это основной принцип. Ты следишь — тайно! — и таким образом обнаруживаешь факты, которые поднадзорный
— Вот и услышали, — бодро сказала на это Мейдин.
Можно, конечно, углядеть в её ответе остроумное разрешение ситуации, но есть также вероятность, что в тесте на коэффициент умственного развития Пупсик наберет больше очков, чем его хозяйка. А Пупсик, надо заметить, и сам не Эйнштейн. В данный момент он обнюхивал полы дорогого пальто и рычал, наверное, перепутал его с какой-то безумно опасной тварью.
Я тяжко вздохнул и предпринял вторую попытку, на этот раз произнося слова медленно и внятно.
— Мейдин, человек не может нанять детектива для слежки за самим собой.
Не знаю, как можно объяснить доходчивее. Разве картинки нарисовать.
Похоже, картинки действительно понадобятся. Мейдин нетерпеливо ерзала на стуле.
— Ну как вы не понимаете! — сказала она. — Ведь так гораздо проще для вас!
— Каким же образом это проще? — действительно не понял я.
Пупсик вцепился в хозяйкино пальто, ещё громче рыча и свирепствуя. Мейдин вырвала подол у него изо рта, поддернула повыше, и сказала:
— Вам не придется скрываться, чтобы я не заметила «хвост», потому что я уже буду знать.
О Господи, может, это у меня крыша поехала?
— Послушайте, — бубнил я. — Это невозможно…
Пупсик скакал, как заведенный, пытаясь в прыжке дотянуться до края кашемира и куснуть. Мейдин отпустила пальто, нагнулась и на лету поймала собачку.
— Ну разве не ясно? В моем случае неважно, догадываюсь я о слежке или нет, — говорила она, усадив четвероногого дружка на колени и не спуская с него влюбленных глаз. — Вы все равно ничего на меня не нашли бы. Нечего искать-то!
Пупсик хотел спрыгнуть на пол, но снова был схвачен в воздухе и усажен на место.
— Если я буду знать, — мягко говорила Мейдин, — все пройдет спокойно и гладко.
Пупсик бросил затею загрызть хозяйкино пальто и теперь пытался вкопаться в её левую подмышку. Судя по пыхтению, он решил, что там кто-то прячется.
Видимо, Мейдин привыкла к такому поведению собаки, потому что выдергивая её из подмышки, даже не сбилась с темпа.
— Скажем, например, вы меня сфотографировали, а снимок получился нечетким, или фокус сбился, так? Ну и что же, никаких проблем. Вы можете меня окликнуть, и я позволю вам переснять ещё разок.
У меня челюсть отпала. Боже правый. Я представил себе это в красках. Я, значит, прячусь в кустах рядом с домом Пакеттов, фотографируя своей «Минолтой», и вдруг встаю и ору ей:
— Эй, Мейдин, не смогли бы вы сделать то, что вы сейчас делали, ещё разок, а то вещественное доказательство нечеткое получится.
О да! Представляю, какую репутацию принесет моему детективному агентству подобное профессиональное поведение. И без того, единственный частный детектив в городе, который целыми днями возит грязной тряпкой по полу — довольно грустное зрелище.