Синий лед
Шрифт:
Владелец автомобильных салонов Валерий Беликов и его жена Юлия Быстрова на подобные приемы ходить перестали давно, уверившись в их полной бесполезности. Серьезные дела решались кулуарно, демонстрировать общественности теплые отношения с губернаторским окружением не хотелось. Да и делать по большому счету на этих форумах было нечего. Оттого Валерий и удивился, когда его поставили перед фактом: вечером у нас светский раут…
Внутри конгресс-холла Таня притихла, подавленная размахом и так вцепилась в сестру, что ее пришлось отпихнуть от себя. Юля вежливо
— Тьфу, кислятина… Дался тебе этот прием? — угрюмо буркнул он. — Лучше бы дома посидели. По телику футбол… С чего вдруг тебе приспичило?
— Танька хотела выйти в свет, — равнодушно ответила Юля, затем повернулась к мужу и поправила его галстук. — Не могу же я отказать родственнице? Пусть хоть раз в жизни посмотрит на околосветское общество, без треников и семечек.
Юля поискала взглядом Таню. Та лавировала в толпе, жалко улыбаясь мужчинам и отчаянно строя глазки. Юля вздохнула и отвернулась.
— Это ты не можешь родственникам отказать? — саркастически фыркнул Валерий. — Да ты кому угодно откажешь. Вспомни хоть историю нашей женитьбы. Сколько времени динамила?
— Наговаривайте вы на нашу семью, грех это, — проговорила Юля голосом Маньки-облигации. — В конце концов, надо иногда в миру появляться, иначе конкуренты подумает, что ты помер, а футбол и в интернете посмотришь.
— Угу. Вкручивать она мне тут будет, — усмехнулся Валерий. — Думаешь, я не знаю, что ты со Шмелевым переписывалась тайком?
— Откуда это, интересно, ты знаешь?
— Так сестрица твоя сдала, — рассмеялся Валерий. — С таким невинным видом: ах, Валера, Валера, я, конечно, не стукач, но форму доклада знаю. В курсе ли ты, что супружница с мужиками переписывается за твоей могучей спиной?
— Сильно сомневаюсь, что в ее лексиконе есть слово «могучий», — скривилась Юля. — М-да, не меняется человек с годами.
— Ты мне тут бабушку не лохмать, — строго сказал Валерий. — Признавайся: опять впуталась в Никиткину авантюру?
— Да никуда я не впуталась, — отмахнулась Юля. — Просто захотелось потусить, ну и… встретить нужных людей, пообщаться, обсудить… э-э-э… модные тенденции.
— Ну-ну, — фыркнул он. — Тенденции обсудить ей захотелось. Аферистка.
Мысль о том, что муж видит ее насквозь, раздосадовала Юлю. Ей казалось, что она проявляет просто чудеса конспирации, встречаясь с Никитой далеко от дома. Предугадать Танькиного предательства она не могла, и оттого разозлилась, пообещав себе припомнить сестрице эту выходку.
Никита явился к ней в салон накануне, утром, выпил кофе из автомата и замолчал, созерцая собственный пупок. Юля терпеливо ждала, пока он отважится высказаться, не дождалась, включила компьютер и принялась лениво разбирать входящие сообщения.
— Затяжная в этом году весна, — лениво сказал Никита. — Вроде уже март, а снег все лежит и лежит, когда таять будет?
Юля промолчала.
— Ко мне Сашка заходила.
Юля вновь не ответила, только мышью дернула сильнее, чем хотела, отчего открытое письмо из рекламного агентства улетело в корзину.
— Проблемы у Сашки, — без всякого выражения произнес Никита. — Говорит, менты подозревают ее в соучастии убийству. Так что она испугалась и прибежала ко мне за помощью.
— Ой, нет! — ядовито воскликнула Юля.
— Ой, да! — скривился Никита. — Самому как-то не по себе стало. Но что делать? Жалко ее. Ведь вляпается без должного надзора.
— Пусть вляпывается, — оборвала безжалостная Юля. — Мы в прошлый раз из-за нее нахлебались. И папенькину машину угробили. Отныне и впредь я не желаю разруливать проблемы этой вялой вафли. И не говори мне, что ты желаешь, потому что я этого не хочу слышать.
Никита промолчал. Юля потерпела, а затем рявкнула:
— Ну? Чего сопим тут?
— Ты ж не желаешь ни о чем слышать. А с моей стороны будет не очень по-джентельменски отказать даме, с которой у нас был роман.
«Роман» он произнес с ударением на «о», с томным придыханием, оттого прозвучало это напыщенно и забавно. Юля рассмеялась. Пользуясь переменами ее настроения, Никита торопливо рассказал об убийстве старого антиквара, завершив рассказ сообщением о шкатулке. Юля придирчиво рассмотрела фотографию и поинтересовалась:
— Думаешь, убийство Панарина и убийство Коростылева связаны?
— Так шкатулка же, — возмущенно ответил Никита и для наглядности ткнул пальцем в смартфон. — И там, и там фигурирует чайная шкатулка, может, одна и та же. Миронов, во всяком случае, на нее сделал стойку, как спаниель на утку. Вот только информации у меня катастрофически мало. Надо бы Осипова потрясти, только он общаться со мной не хочет. Помнит, паршивец, что я о нем писал год назад.
— Осипова надо в подпитии брать, — задумчиво проговорила Юля, накручивая прядь волос на палец. — К тому же он очень любит женщин. Завтра в конгресс-холле светский раут, можно отловить его там.
— Кто меня туда пустит-то?
Юля отмахнулась.
— Сама схожу. Тем более, сестрица просит ее выгулять.
Она с наслаждением выплеснула свое раздражение сестрой на Никиту, как делала это многие годы, если ее что-то не устраивало, словно выкапывая в песке ямку для плохих слов, нашептывала и зарывала, оставляя весь негатив за спиной. Он был единственным, кому она так доверяла. Даже мужу Юля не отваживалась признаваться во всем, зная, что Валерий тут же бросится защищать свою королеву, метая громы и молнии, а это частенько заканчивалось плохо даже в кругу семьи. Он был старше ее больше чем на десять лет, и потому уже мог себе позволить плевать на мнение окружающих. Никита был другим, и как ни хорохорился, до людей ему еще было дело. Потому он выслушал жалобы Юли вполне сочувственно, и даже попытался ее рассмешить бредовой идеей, на миг показавшейся ей привлекательной.