Сирота
Шрифт:
Отец Афанасий хотел донести до митрополита свои страхи, но вовремя одумался. Потому что в этом случае Макарий без всякого сомнения пошел по пути силы. И постарался бы предотвратить возможное бедствие, как можно более быстрой ликвидацией Андрейки. Царь ведь ему такого промаха не простит…
Глава 9
1553 год, 8 февраля, где-то на реке Шат
День шел своим чередом.
Завершив тренировку Андрейка со своими холопами отдохнул, просох и занялся делами. Благо, что кольчуга его была уже практически готова
И только он сел за работу, как послышался отчетливый волчий вой. Многоголосый. В три глотки.
– Что сие? – напрягся Устинка.
– К бою! – рявкнул Андрейка и первым бросился к оружию, которое находилось рядом. Он ввел правило – держать его при себе. Потому что час Х приближался и нападение могло произойти в любой момент.
Волки… это были те три молодые особи. Которые так и остались жить невдалеке, регулярно появляясь возле землянки. И позволяя Андрейке упражняться в дрессировке. Весьма бесхитростной.
Он их просто подкармливал, правильно себя позиционируя. Если кто-то из волков вел себя как-то не так, то он просто не получал еды. Поскулил? Получил кусочек. И так далее. Во время того курса БЖД он много чего узнал интересного об этих удивительных животных. И вот теперь пытался реализовать свои знания на практике.
Еды хватало.
Забитый ледник требовалось освобождать. Просто потому, что не известно, вернется Андрейка сюда или нет. Да и регулярная добыча рыбы вершей тоже способствовала определенному изобилию. Вот парень и подкармливал молодых волков. Соблюдая технику безопасности и формируя свой статус в их коллективе, благо, что, если можешь переступить через свой страх, это сделать несложно.
И вот теперь они завыли.
Андрейка не знал, что означает конкретно этот вой, так как пока еще в оттенках не разбирался. Практики не хватало. Однако он твердо усвоил – вой, это способ сообщить о чем-то важном на большом расстоянии. Обычно волки таким образом либо сбор объявляли, либо информировали другую стаю о занятой территории, либо еще что-то столь же важное делали. Собираться вместе они вряд ли решились бы, потому что и так почти всегда вместе. Да и зачем в таком случае синхронно выть втроем? Посему выходило, что в округе возникла какая-то угроза, о которой волки информируют всю стаю… то есть, и его в том числе.
Секунд тридцать.
И все трое стояли, держа в руках щиты, копья и сулицы, а за поясом – топоры, за исключением Андрейки, который успел опоясаться ремнем с саблей.
Огляделись. И ничего.
Недолго думая, Андрейка полез на крышу землянки. Чтобы дальше видать.
– … мать! – воскликнул он, почти сразу спрыгивая обратно.
– Шо?! – почти хором поинтересовались Устинка с Егоркой.
– Медведь.
– А-а-а! – дернулись было они в сторону землянки.
– Куда?! – рявкнул Андрейка. – К бою!
– Медведь же!
– Трусы несчастные! Если вы сейчас сбежите – не быть вам послужильцами!
Несколько мгновений колебаний и оба угрюмо повесили голову. Но рваться в землянку не стали более.
– На площадку для упражнений! Бегом! Там его встретим!
И первым ринулся туда. Холопы же за ним.
Вышли.
Перевели дух.
И
Зимой порядочные медведи по улице не шляются. А этот явно к таким не относился. Медведь-шатун, пробужденный от спячки или не легший в нее. Но те, которые не ложатся, обычно к концу зимы совсем отощавшие, так как еды им остро не хватает. А вот пробужденные, особенно если недавно, то да, выглядят похоже. Видно кто-то медведя спугнул, вынудив покинуть берлогу.
Легче от этого осознания не стало.
Медведь-шатун хоть и ослаблен, по сравнению с обычным своим состоянием, но в полном неадеквате из-за холода и голода. Он ведь совсем не приспособлен для жизни зимой. Чай не белый собрат, который адаптировался к совсем другим условиям жизни. Обычный бурый медведь не в состоянии по снегу угнаться ни за лосем, ни за какой иной своей потенциальной жертвой. Рыбы наловить в замерзших реках не может. Да и ягод со свежей зеленью не наблюдается. Из-за чего он испытывает лютый голод. И охотно набрасывается на любую добычу, которая попадается им на глаза. Не испытывая при этом страха или сомнений.
Так что увидев людей – он направился прямо к ним.
Понятное дело, что сначала он их учуял. И видимо шел на запах, оставленный следами во время похода за дровами.
– Стоять! – рявкнул Андрейка, видя, что его холопы откровенно трусят и готовы сорваться. – Побежите – и конец. Задерет!
Тишина в ответ. Только зубы стучат.
– Сулицы готовь.
И они все вместе выполнили синхронное движение. Переложив копье в левую руку, что удерживала щит и две сулицы, прижатые к рукоятке. Взяли одну из сулиц. И встали в подходящую стойку. Так, чтобы щит прикрывал их с фронта, а рука была готова метнуть оружие.
Андрейка прислушался.
Дыхание Устинки и Егорки дрожало и было прерывистым. Настолько, что парень серьезно начал переживать за их здоровье. Вот прозвучал небольшой шелест. Это кто-то из них выдохнул нижним вентиляционным отверстием. А мгновение спустя послышалось легкое журчание…
Мерзко? Глупо? Может быть.
Но они держались.
Тряслись. Едва не падали в обморок от страха, но держались.
И это – главное.
Как сказал однажды один умный командир – ты можешь обоссаться и обосраться, плакать, звать маму, пускать сопли… да что угодно вытворять, главное – чтобы ты выполнил боевую задачу. В точности и в срок.
Андрейка же, в отличие от этих гавриков, почему-то страха не испытывал вовсе. Видимо сказалась та ночная встреча с волками. Разумом он понимал, что этот медведь-шатун очень опасен. Однако психологически был готов выйти против него один на один.
Почему? Черт его знает.
Парень был продуктом XXI века. Природа особой храбрости ему не завезла. Ничего сверх нормы. Однако все эти жизненные потрясения произвели с ним некую трансформацию.
Шутка ли? Сначала увидеть смерть своих родителей, погибших в самом расцвете сил. А потом более пяти лет жить в ожидании того, что вот еще чуть-чуть и он сам отправиться к праотцам. Согласитесь, мало приятного. В ситуации с Андреем это привело к изменению отношения к смерти. Она перестала его пугать, потому что он с ней смирился. А потом, когда столкнулся с ней лицом к лицу в нем что-то перещелкнуло. Словно что-то сломалось… перегорел какой-то предохранитель в его голове.