Сказки
Шрифт:
– Да, – ответил причетник, – но вам-то, господин пастор, первому надлежит входить, а я уж следом за вами.
Вот двинулся поп вперёд и взошёл на кафедру, где воровских дел мастер раскрыл свой мешок. Забрался пастор первым, а следом за ним – причетник. Завязал тут вмиг ловкий вор крепко-накрепко свой мешок, схватил его за конец и потащил вниз по лесенке с церковной кафедры; и когда головы двух дураков бились о ступеньки, он провозгласил: «Сейчас мы уже переходим через горы». Потом потащил он их таким же образом по деревне, и когда им приходилось волочиться по лужам, он говорил: «А теперь мы проходим сквозь сырые облака», а когда втаскивал он их по замковой
Наконец взобрались они наверх; засунул вор мешок на голубятню, а когда голуби замахали крыльями, он сказал: «Слышите, как радуются ангелы и крыльями машут?» Потом он задвинул засов и ушёл.
На другое утро он направился к графу и сказал ему, что выполнил и третью задачу, утащил из церкви пастора и причетника.
– Куда же ты их бросил? – спросил граф.
– Они лежат завязанные в мешке на самом верху голубятни и воображают, что попали на небо.
Поднялся граф сам наверх и убедился, что тот сказал правду. Освободил он пастора и причетника из их темницы и говорит:
– Ты из воров вор и дело своё выиграл. На этот раз ты можешь уходить подобру-поздорову, но из моих владений убирайся, а если опять появишься тут, то получишь своё повышенье на виселице.
Попрощался ловкий вор со своим отцом-матерью и ушёл снова бродить по свету. С той поры никто о нём больше и не слышал.
193. Барабанщик
Однажды вечером шёл молодой барабанщик один по полю. Подходит он к озеру, видит – лежат на берегу три куска белого льняного полотна. «Какое тонкое полотно», – сказал он и сунул один кусок в карман. Пришёл он домой, а про свою находку и думать позабыл и улёгся в постель. Но только он уснул, как почудилось ему, будто зовёт его кто-то по имени. Стал он прислушиваться и услыхал тихий голос, который молвил ему: «Барабанщик, проснись, барабанщик!» А ночь была тёмная, он не мог никого разглядеть, но ему показалось, будто носится перед его постелью, то вверх подымается, то вниз опускается, какая-то фигура.
– Что тебе надо? – спросил он.
– Отдай мне мою рубашечку, – ответил голос, – ты забрал её у меня вечером возле озера.
– Я отдам тебе её, – сказал барабанщик, – если ты мне скажешь, кто ты такая.
– Ах, – ответил голос, – я дочь могущественного короля, но я попала в руки ведьмы и заключена на Стеклянной горе. Каждый день я должна купаться в озере вместе со своими двумя сёстрами, а без рубашечки я улететь назад не могу. Сёстры мои вернулись домой, а мне пришлось там остаться. Прошу я тебя, отдай мне назад мою рубашечку.
– Бедное дитятко, успокойся, – сказал барабанщик, – я охотно готов отдать её тебе.
Он достал из кармана рубашечку и протянул её ей в темноте. Она торопливо схватила её и собралась было уходить.
– Погоди немного, – сказал он, – может быть, я смогу тебе чем помочь.
– Ты сможешь мне помочь только в том случае, если взберёшься на Стеклянную гору и освободишь меня из рук ведьмы. Но на Стеклянную гору тебе не взойти; если ты даже к ней и подойдёшь, то на неё не взберёшься.
– Что я захочу, то и смогу, – ответил барабанщик, – мне тебя жалко, и я ничего не боюсь. Но дороги к Стеклянной горе я не знаю.
– Дорога туда идёт через дремучий лес, а живут в нём людоеды, – ответила она, – больше я тебе ничего не смею сказать.
И он услыхал, как она улетела.
Только начало светать, поднялся барабанщик, повесил через плечо свой барабан
– Эй ты, чертёнок! – крикнул он барабанщику. – Что это ты тут барабанишь и будишь меня от сладкого сна?
– Я потому барабаню, – ответил он, – что идут за мной вслед много тысяч людей, чтоб знали они дорогу.
– Что ж им тут надо в моём лесу? – спросил великан.
– Они собираются тебя уничтожить и очистить лес от такого чудища, как ты.
– Ого, – сказал великан, – да я вас растопчу, как муравьёв!
– Ты, что ж, думаешь, что сможешь против них устоять? – сказал барабанщик. – Только ты нагнёшься, чтоб схватить одного из них, а он отскочит и спрячется; а если ты ляжешь и уснёшь, они явятся изо всех кустов и взберутся на тебя. У каждого из них за поясом стальной молоток, они разобьют тебе череп.
Великану стало не по себе, и он подумал: «Если я свяжусь с этим хитрым народом, это может кончиться для меня плохо. Волков и медведей я могу схватить за горло и задушить, а против таких земляных червей я защитить себя не смогу».
– Послушай-ка ты, малышка, – сказал великан, – возвращайся ты лучше назад, – я обещаю тебе с этой поры ни тебя, ни твоих товарищей не трогать, а если у тебя есть ещё какое-нибудь желание, то скажи мне его, и я готов тебе оказать услугу.
– У тебя длинные ноги, – сказал барабанщик, – ты можешь быстрей меня двигаться, так вот перенеси меня к Стеклянной горе, а я уж дам знак моим, чтоб они отступили, и они на этот раз оставят тебя в покое.
– Ну иди сюда, козявка, – сказал великан, – взберись ко мне на плечи, и я отнесу тебя, куда ты хочешь.
Поднял великан барабанщика к себе на плечи, и тот принялся на радостях наверху барабанить. Подумал великан: «Это, пожалуй, знак, чтоб остальные отступили назад». Вскоре повстречался им по дороге второй великан, он снял барабанщика со спины первого великана и засунул его к себе в петлицу. Уцепился барабанщик за пуговицу, – а была она размером с целое блюдо, – и стал за неё держаться да весело по сторонам оглядываться. Подошли они к третьему великану, вынул тот его из петлицы и посадил себе на поля шляпы; и расхаживал барабанщик наверху взад и вперёд и мог видеть теперь всё за деревьями, что впереди делается. Заметил он в голубых далях гору и подумал: «Пожалуй, это она и есть Стеклянная гора». Так и оказалось. Сделал великан всего два шага, и вот подошли они к подошве горы, тут великан и спустил его на землю. Барабанщик потребовал было, чтоб великан донёс его до самой вершины горы, но тот покачал головой, что-то проворчал себе в бороду и вернулся назад в лес.
Стоял теперь барабанщик у горы, а была она такая высокая, точно три горы одна на другой поставлены были, да притом такая гладкая, как зеркало, и не знал он, как ему на ту гору взобраться. Начал он взбираться, но ничего не вышло, он всё назад скатывался. «Быть бы мне сейчас птицей!» – подумал он; но одного желания было мало, крылья у него от этого не выросли. Стоит он и не знает, что ему делать, и вот увидел он невдалеке от себя двух людей, яростно споривших между собой. Он подошёл к ним и понял, что они спорят из-за седла оно лежало между ними на земле, и каждому из них хотелось его получить.