След орла
Шрифт:
С Сэмом творилось что-то неладное. Он вел себя странно, увлеченно говорил про рыбу. Наверное, появление Линкс так на него подействовало. Мара не решалась перебивать деда, хотя в какой-то момент ей стало жутковато от мысли, что старик слетел с катушек. Она знала его всего неделю, но успела привыкнуть к прямоте и молчаливости, к его суровому аскетичному быту. А тут вдруг он ни с того, ни с сего разговорился, глаза лихорадочно блестят. И непонятно, что у него на уме. То ли злится от одного упоминания о Линдхольме, то ли расстроен, что внучка скоро уедет.
Они дочистили улов, на улице как раз распогодилось. И девочка ухватилась за единственную возможность сбежать.
– Я видела Имагми, – будто невзначай упомянула она, когда в балладе о рыбной чешуе случилась пауза. – Он просил меня сегодня вечером зайти.
Если бы не эта тягостная неловкость, которую обеспечил Сэм Нанук, Мара и не подумала бы идти к Имагми. Гораздо с большим удовольствием она бы растянулась у себя в комнате на кровати с планшетом, поболтала бы с друзьями, обсудила приезд Норы Линкс. Но линять без уважительной причины, когда дед хочет поговорить, было бы грубо даже для интернатовской девчонки. А сын ангакука являлся для Сэма, определенно, уважительной причиной.
Старый Нанук тут же закивал и чуть ли не за руку выпроводил внучку на улицу. Мара влезла в старые резиновые сапоги, которые были ей велики на пару размеров, застегнула куртку и побрела к шпилю. Была, правда, мысль побыть одной, но влажный холодный ветер пробирался под кожу, не позволяя гулять, да и в маленьком поселении все друг друга знали, а потому пойти куда-то, чтобы об этом не доложили Сэму, не вышло бы.
Мара пошкрябала подошвами о колючий коврик и постучала в белую дверь здания со шпилем. «Дом Солнца» – гласила скромная табличка, ниже, видимо, все то же самое инуитскими крючками, а потом и традиционное изображение небесного светила. Перевертыши – они везде перевертыши. Носятся со своим солнцем…
– Заходи! – раздался изнутри голос.
Она осторожно приоткрыла дверь и сразу почуяла сильный запах краски. Имагми в рабочем комбинезоне и линялой кепке бодро размахивал валиком.
– Я уже думал, ты не придешь, – сказал он с улыбкой.
– Ты занят? Я могу…
– Нет-нет. Проходи. Если хочешь, можешь мне помочь.
Она посмотрела на него с таким отчаянием, что он расхохотался.
– Ладно, садись. Только подальше, а то я испачкаю твою одежду.
– Делаешь ремонт, да? – она огляделась.
Помещение было пустым, видно, Имагми взялся за него основательно.
– Отец болен, хочет, чтобы я пока привел здесь все в порядок перед солнцестоянием. Сделаю все белым.
– А это что за круги? – она указала на пустые места на стенах, которые остались не закрашенными.
– Рождение и смерть Солнца, разумеется, – пояснил он. – Окна в крыше сделаны так, что сюда попадают первые и последние лучи. Здесь будут специальные рисунки, это нужно для обрядов.
– И ты в это веришь? – спросила она.
Сэму или Апае не решилась бы сказать нечто подобное, но Имагми еще
– Ты ведь недавно узнала о своем даре. Легко было поверить?
– Нет, но ведь я видела…
– Я многое видел, Мара. Видел твоего орла. Знаешь, я забыл о том сне. Но увидев тебя там с этой отметиной, – он коснулся своей шеи. – Мы должны были встретиться. Инира дала мне об этом знать.
– Слушай, я понятия не имею, что там сказал тебе дух моей матери. Но я – не она! Ты и твой отец… Вы все твердите Сэму, что Инира вернулась. А это не так! У него едет крыша, – Мара отчаянно сцепила пальцы замком. – Вы не понимаете, что нельзя мучить человека?!
– Мне жаль, что ты так думаешь, – Имагми обмакнул валик в краску. – Никто не хочет навредить твоему деду.
– Ты кажешься нормальным. Извини, я не в том смысле, что твой отец… Но…
– Я понимаю. Для тебя, правда, норма немного другая. Я вот жалею, что не такой, как он. Может, из меня и не выйдет такого сильного ангакука.
– Я не об этом, – Мара тряхнула головой. – Просто… Ну, может, ты скажешь ему, что не стоит говорить Сэму про мою мать? Я не знаю, что случилось там, во время ритуала, но я не планировала в нее перевоплощаться.
– Случайностей не бывает, – весомо произнес Имагми.
– Вот только не надо мне всей этой… – она осеклась, подбирая вежливое слово. – Философии. Если ты в это веришь – на здоровье. Но не надо расстраивать Сэма.
– Как скажешь, – он умиротворенно водил валиком по стене, и на мгновение Маре тоже захотелось красить.
Но нет, Тома Сойера она читала, и такие фокусы с ней не работали.
– А ты не в курсе, почему твой отец говорил мне какие-то странные вещи? – спросила она, спрятав руки за спину. – Две сущности, две жизни и что-то там еще…
– Ты же в это не веришь, – улыбнулся Имагми.
– Это да. Просто интересно, – она равнодушно пожала плечами. – Я подумала, если две сущности – это мои способности, то довольно забавное совпадение. Ну и, может, тогда про двух птиц на двух вершинах – тоже имеет значение…
– Думай сама, – он шагнул на метр в сторону и принялся за новый отрезок стены. – Я не какой-нибудь миссионер. Лучше давай поговорим о твоей школе и Совете.
– Ясно, – она вздохнула. – Сейчас будешь рассказывать, что это все – зло?
– Нет, – он вдруг обернулся и пристально посмотрел на нее. – Ты ведь не станешь меня слушать, если я попрошу тебя туда не возвращаться?
– Не стану.
– А я не привык тратить слова впустую.
– Тогда что ты хотел сказать?
– Хотел спросить тебя. Ты знаешь, что на самом деле нужно Совету, и кто им управляет?
– Ну, они говорят, что заботятся о безопасности.
– И ты согласна?
– Нет, но… Думаю, это как государство. Политика там всякая, деньги. Зачем вот есть президент? Понятно, что все они больше думают о себе, но ведь так есть порядок. И Линдхольм. Остальное неважно.