Следопыт
Шрифт:
— Стоп! Все ко мне! Кажется, след.
Опустился на колени и при всеобщем напряженном молчании стал исследовать отпечаток. Он был продолговатым, с узким носком, с поперечными, чуть волнистыми рубчиками.
— Да, это след! — уверенно сказал повеселевший Смолин. — Кто-то прошел здесь недавно. Часа три назад. Обут в новые резиновые сапоги сорок второго размера.
Все внимательно смотрели на след. Отпечатался только один сапог. Дальше, впереди ничего не было видно, но и это не смутило следопыта.
— Теперь все, ребятки. Считайте, что он в наших руках.
Достал из кармана целлофановый мешочек, развернул, надул и бережно уложил в него мох и землю со следа нарушителя. Подвернул свободные края, скрутил и завязал куском мягкого телефонного провода, спрятал в карман.
Малинин не удержался, спросил:
— Зачем это, старшина?
Первый раз он видел следопыта за такой работой.
— Надо, Петруша! Драгоценная улика. Теперь мы и через неделю и через месяц найдем ловкача. И в Москве, и в Ташкенте, и в Баку. Везде, куда бы он ни подался. Как? Дадим хорошей собаке понюхать, — он похлопал себя по карману, — и она приведет нас к тому, кто наследил здесь. Не понятно? Ничего, раскумекаешь на досуге. Будем продолжать преследование. Рассредоточиться!
Снова рассыпались цепью и пошли дальше.
Путь нарушителя был обозначен еле-еле приметными даже для искушенного следопыта следами. Нет, не отпечатками. В одном месте с голого орешника сбита роса. В другом на прошлогоднем травяном покрове темнела узкая, словно тень, полоска. В третьем кто-то наступил на стоячие перья ландышевого кустика. В четвертом, на топких берегах широкого ручья остались рубчатые вмятины резиновых сапог: не желая входить в воду, нарушитель перепрыгнул преграду, В пятом, не выходя из Ближнего леса, на лугу нашли маленький, с ноготок клочок лощеной бумаги. Ничего не напечатано, не написано. Обыкновенная как будто бумага, но Смолин тщательно осмотрел ее, завернул в носовой платок, положил в карман. Все пригодится со временем.
И, наконец, на том же лугу, километра через два, в поле зрения Смолина попал маленький, сантиметров двадцать пять высотой земляной курганчик. В нем, на первый, не следопытский глаз, не было ничего особенного. Кротовые норы не диковина, особенно на лугах. Их было множество и слева и справа. Но внимание Смолина привлекла только одна, именно эта. Она сделана по всем правилам кротового искусства. Черная рассыпчатая земля. Аккуратная воронка посредине, Но чем-то она не понравилась Смолину. Постоял, посмотрел со всех сторон, пригляделся, подумал и решил, что к ней приложил руку человек.
А зачем ему это понадобилось?
Товарищи Смолина ничего особенного не видят в кротовом курганчике, а он…
— Ну-ка, Петруша, — приказал он Малинину. — Сбегай к речке, выломай хорошую палку, тащи ее сюда. Да поживее. Кажется, будут трофеи.
Ефрейтор — бегом туда-сюда. Смолин взял у него палку и стал разрывать курганчик.
Грозному он не отдавал никакой команды, но тот усердно помогал: черная земля так и сыпалась из-под его могучих лап.
— Хорошо! Хорошо! — поощрял Смолин.
— Вот тебе и несмышленыш! — засмеялся Малинин. — Яблоко от яблони далеко
Следопыт не обманулся. Под землей он обнаружил иностранный паспорт, какие-то документы, пачку денег, завернутых в толстую вощеную бумагу, и разорванную фотокарточку. Выравнял на земле местечко, расстелил носовой платок и стал складывать клочки фотографии. Один к другому. Разрыв к разрыву. И на квадрате фотографической бумаги обозначился человек. Смуглое, широкоскулое лицо. Массивный, с широкими ноздрями нос. Вытянутый, чуть скошенный лоб. Громадные уши. Густые, отутюженные щеткой волосы. Взгляд больших, немного раскосых глаз сосредоточенно холодный. Тонкие губы стянуты, будто зашиты.
— Кто это, Саша? Неужели нарушитель? — спросил Малинин.
— Похоже, он. На паспорте точно такая же фотография. Проверим, когда схватим!
Смолин достал еще один целлофановый мешочек, бережно сложил в него все бумаги, закупорил, чтобы не выдыхался запах, спрятал в карман и сказал:
— Скоро мы с ним встретимся. Он где-то недалеко затаился.
— Почему ты так думаешь? — Малинин невольно оглянулся вокруг себя. — Собачье чутье сработало? Запах вдохнул?
— Угу.
— Прямо как в пословице: с кем поведешься, у того и наберешься. Ну, и натаскал, брат, тебя Аргон.
Смолин тяжко вздохнул.
— Эх, Аргон, Аргон. Будь он сейчас здесь, уже бы схватили молодчика.
— Нет, правда, Саша. Скажи, почему ты думаешь, что недалеко он?
— Есть такое предчувствие. Почему вдруг решил избавиться от документов и долларов? Не мог этого сделать раньше, перед тем, как перейти границу, или после перехода? Мог. Раньше, там, в болотах, они ему не мешали. Теперь опасны стали. Он направился в населенный пункт. Вот и почистил карманы на всякий случай и спрятал добро в надежном месте. Наверняка собирается вернуться. А вернуться сюда, в пограничный район, можно только с ближайшего пункта.
Малинин постучал себя кулаком по лбу.
— Вот теперь и я, бестолковый, все понял.
— Ну, раз понял, давай говори, что нам дальше делать?
Малинин смутился, промолчал. За него ответил Рябов.
— Разрешите, товарищ старшина?.. Нам надо проверить все ближайшие населенные пункты.
— Правильно! Но при одном условии… При каком?
Теперь и Рябов молчал. Смолин подсказал:
— При условии, если предположения оправдаются и след приведет нас в какую-нибудь деревню или поселок. Значит, мы должны, прежде всего, установить, куда он пошел после того, как зарыл документы.
Смолин с радостью приобщал молодых солдат к трудной науке. И они с неменьшей радостью впитывали богатый опыт товарища.
— Все ясно и понятно, старшина. Разжевал и в рот положил. Эй, орлы в зеленых фуражках, внимание, след! Ищите! — весело крикнул Малинин и бросился вперед.
На лугу, обдуваемом сквозным ветром и прогретом утренним солнцем, следов не нашли. На топком торфянистом берегу речушки отпечатки остались. Всего час назад, полтора от силы он прошел вдоль речки, по тропе, пробитой у самой воды, под раскидистыми ветлами.