Сорные травы
Шрифт:
— А тебе? — спросил он.
— Перебьюсь.
— Это я перебьюсь, мужчина как-никак.
О господи… Дай мне мудрости понимать мужа, любви прощать его и терпения к перепадам его эмоций. Сил же не прошу, ибо тогда прибью его к чертовой матери.
— Ты хирург прежде всего. Какого рожна я должна прописные истины напоминать?
Муж ругнулся в пространство. Говорят, в старые времена хирурги появлялись в миру не иначе как в тонких перчатках, опасаясь испортить руки. Может, правда, может, врут, но в любом случае с сорванными мозолями в операционной делать нечего, да и в джентльмена играть не время. Тем более что моим рукам после двух выкопанных — кажется, целую вечность
Конечно же, мы забыли про веревки, и мужу пришлось спрыгивать в яму, чтобы опустить тело, а нам с отцом Иоанном — вытаскивать Ива наверх. Наконец все было сделано, и мы пошли обратно.
— О чем вы хотели поговорить? — спросил муж.
— Не здесь, — ответил священник. — В храме.
Остаток пути мы прошли молча.
— Ив, я вас здесь подожду. Хочу одна посидеть, подумать.
— Все в порядке?
— Нет, и ты это знаешь. Поэтому и хочу побыть одна.
— Держись, — он легонько приобнял за плечи. — И если что — кричи, мы рядом.
— Кого тут бояться? Вампиров и зомби?
— Мародеров.
— Если что — я буду стрелять. Эффективней.
— Оказывается, я женат на терминатрикс. — Муж взъерошил мне волосы. — Хорошо, я скоро.
— Можешь не торопиться. Посижу, подумаю.
Закрылась дверь, отгораживая меня от света из церкви. Я опустилась на ступеньки, глядя на Млечный Путь, нечасто его увидишь за городскими фонарями. Где-то поблизости пахла сирень: так одуряюще, что захотелось пойти на запах, точно собаке, и зарыться лицом в пушистые грозди. Я сказала Иву «подумаю» — но думать на самом деле было не о чем. Жизнь — это очень забавный предмет: вот она есть — и ее сразу нет. О чем тут вообще думать? Для мертвой я сделала все, что смогла, а живых вокруг осталось не так много. Зря я, наверное, на Студента наорала: пацан совсем, а я с него спрашиваю как со взрослого. С другой стороны, а когда взрослеть, если не сейчас? Что ж, завтра будет понятно — если парень хоть чего-то стоит, на работе он появится, а сегодняшнее — обычный срыв, со всеми бывает. Не появится — вызванивать не буду, мне требуется эффективная помощь, а не дитятко, которому приходится сопельки вытирать. Так и порешим.
Я потянулась, поднявшись со ступенек: глаза слипались, и больше всего хотелось свернуться калачиком прямо на земле и уснуть. Пойду попробую найти эту чертову сирень, иначе отрублюсь прямо здесь.
Стукнула дверь.
— Маша? — окликнул Ив. — Машка!
— Не кричи, тут я, — я выступила из тени кустов. — Поговорили?
— Пошли отсюда!
Муж ухватил за запястье и двинулся к машине так резво, что мне пришлось бежать следом вприпрыжку.
— Куда летишь как угорелый?
— Домой! — все же шаг он сбавил.
— Что случилось?
— Я не подписывался беседовать с умалишенным, это привилегия Деменко.
— Все так плохо? — Я уселась на пассажирское сиденье и пристегнулась. — Он не похож на больного.
— А как, по-твоему, должен выглядеть сумасшедший? Красноглазый и с топором наперевес?
— Муж, или перестань психовать, или останови машину, иначе угробишь нас обоих.
Он вдарил по тормозам так, что я едва не влетела лбом в стекло, несмотря на ремень.
— Отец Иоанн двинулся на религиозной почве, что в его случае естественно. В чем конкретно это выражается, а также его сверхценные идеи я обсуждать не намерен, во всяком случае, сейчас, ни с тобой, ни с кем-то еще.
— А с Деменко?
— И с Деменко. Маш, хватит, закрыли тему. — Он побарабанил пальцами по рулевому колесу и снова завел мотор. — Включи лучше радио.
Закрыли так закрыли. Интересно, чего такого
— Сделай погромче! — сказал Ив, и я послушно повернула рукоятку магнитолы.
— …аварии, — продолжала диктор. — Напомним, сегодня вечером автомобиль протаранил остановку общественного транспорта. Несколько человек, включая двух подростков, погибли на месте, остальные пострадавшие доставлены в городские больницы…
— Твою мать… — прошипел Ив. — Сегодня наши на экстренных дежурят. Веселый завтра, чувствую, денек будет.
— Да уж, — посочувствовала я. — Странно, что тебя сегодня не вызвонили.
— Была б совсем задница — вызвонили бы. Но завтра я в твой морг не поеду, уж извини.
— Ясное дело. Ты и без того меня сегодня просто спас.
— Не преувеличивай.
— Нет, правда. Ив… спасибо.
Глава 8
Я мрачно рассматривал недра сейфа. Рядом всхлипывала старшая медсестра — тушь оставляла извилистые черные дорожки на щеках. Прямо персонаж из старого фильма «Ворон» с Брендоном Ли. Останавливаться Валентина Матвеевна явно не собиралась. Я нутром ощущал, как она постепенно подбирается к полномасштабной истерике, но не мог найти слова, чтобы успокоить.
В принципе проблема с лекарствами решаема. Теоретически. А вот сколько сил и нервов уйдет, чтобы оправдаться перед Госнарконтролем, — вопрос отдельный. По профессиональным меркам — это даже не ЧП, совсем уже не. Все равно что сравнивать полыхнувшую канистру бензина и взрыв бензоколонки.
Единственное, чего я не мог понять, какая сволочь это устроила. Ключ оставался только у старшей. По ее словам, за последние пару дней больше ни у кого побывать не успел. А самой старшей вообще за такое браться глупо — в первую очередь на нее и подумают. Повяжут и запрут.
Но тем не менее результат налицо.
Сейф. По двадцать миллиметров стали. Монолитные металлические стенки. Да еще и надежно упакован в бетон стены — это защищает с пяти сторон из шести. Неповрежденный замок. А сквозь дверцу можно пробиться только отбойным молотком и перфоратором.
И ни одной ампулы наркотических препаратов на полке.
Кто-то вымел все подчистую.
— Меня-а-а же поса-а-адят, Ива-ан Игоревич! — начала завывать старшая медсестра. В кабинет заглянула Диана — я махнул рукой, мол, позже, не мешай.
— Валентина Матвеевна, полицию вызывать не станем. Успокойтесь. Вначале разберемся внутри отделения, потом уже будем думать, что нам делать.
— Ключ же только у меня-а-а-а…
— Дайте-ка его сюда.
Медсестра, судорожно вздохнув, протянула мне фигурную металлическую полоску. Я провел пальцем по боковинкам — темная сталь, вся в зазубринах. Видно, что им пользовались уже много лет. Привычный, знакомый ключ от сейфа — не подменили.
Медсестра открыла им с утра хранилище, а как открыла, так и побежала ко мне в слезах — трудно не заметить, что полка с наркотиками враз опустела. Но я не мог понять, кому это могло понадобиться. Лекарства специфические. Даже самые прожженные наркоманы не стали бы просто так ими ширяться, предпочитая пусть и более «грязные» коктейли, зато с дозировкой, что передается из поколения в поколение. Классические морфинисты остались в двадцатых годах прошлого века, да еще в сетевых сказках про врачей-наркодилеров. Специализированные препараты «торчкам» редко в руки попадают, что бы ни говорили журналисты о продажных анестезиологах и хирургах. Да и не так уж много кайфа хранится в железном ящике. Не стоит овчинка выделки — риска много.